Календарь статей
Октябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Рейтинг@Mail.ru

Мой ЖЖ. Начат в 2008 г.

Комментарии остались в оригинале ЖЖ. Сюда не перенес. С началом украинской войны ЖЖ умер. Не мог писать. Переместился в Фэйсбук, в основном линками с комментариями в одну-две строчки.

Сентябрь, 30, 2014

Мой сын Иван. Боль моя, незаживающая рана. Кто виноват в нашем отчуждении? Наследственность? Разница в возрасте? Внушение матери? От кого передались в его характер бесчувственность, моральная глухота, черствость и трусоватость? Неужели это мои скрытые пороки передались по наследству? Или это мамины черты? Ведь ее-то я так и не раскусил за 12 лет безоглядной страсти. Многого не разглядел под ангельской внешностью, что теперь вдруг вижу в нашем сыне. Чей ты, Ванюша?

Меня тоже воспитывала мать. Отец в рейсах, на фронтах. Но ведь я с самого детства знал, что хорошо, что плохо. А мой сын 50 лет спустя не знает этих простых понятий, как не знает и многих других необходимых ребенку вещей. Я с самого мига зачатия ждал этого ребенка, помнил этот миг, он рожден был безумной любовью к его маме, долгой и глубокой страстью. Надо пережить такую слепую страсть, чтобы почувствовать то, что чувствовал я, принимая его роды в частной роддоме в Беверли Хилс, раскачивая его часами в корзинке одной рукой, упершись другой об стенку, отводя его в детский сад, в свой любимый гимнастический зал «Динамо», потом в школу, дожидаясь часа, когда уже смогу с ним говорить как мужчина с мужчиной.

Но все же воспитание Вани оставалось в руках двух женщин, мамы и бабушки, специально переехавшей в Москву из Донецка. Они его баловали, не слыша моих предостережений. Конечно, наши отношения так или иначе формировала она, его мать. Мать стала преградой между отцом и сыном. Я говорил «нет!», она говорила «да!» И чувствовала себя гордой победительницей. Спорить было бесполезно, последнее слово всегда оставалось за ней. Быть жестким по отношению к ней мне мешали две вещи: возраст и любовь. Иногда я даже думал: «Ну, это же другое поколение, ты отстал и не имеешь права вводить свои порядки». Но что-то все же казалось мне абсолютной ценностью воспитания, чего нельзя было уступать ни при каких обстоятельствах, и что они обе упускали из виду. Например, ею отрицалось порицание, наказание за непослушание:
— Ребенок должен расти свободным! Нельзя унижать его личность!
— Личность не унижать надо, но воспитывать! Иначе и личности не будет.

В результате в сознании нашего ребенка не появились, не закрепились рамки-нормы, такие понятия, как «нет!» и «нельзя!» Действовало: «хочу» и не существовало «надо». Я понимал, что кроме меня в дому некому закрепить в ритмах его дня такие вещи, как ежедневные обязанности, как, например, по утрам чистить зубы, убирать кровать и свои игрушки. Но если меня не слышит его мать, он тем более уже не услышит. И малыш, вырастая, продолжал пользоваться противоречиями между родителями в свою, естественно, пользу, как он ее понимал. Авторитет отца у него не сформировался как ценность. И помогла ему в этом мать. Пусть и неосознанно. Как неосознанно этот авторитет исчезал и у нее, хотя изначально, пожалуй, именно ему и обязан я был ее любовью. Если она была…

Между мной и сыном пропасть в два поколения. Подрастая, он стал стесняться меня на людях.
— Это твой дедушка? — спрашивали улыбчиво в детском саду. Он тупил взор и стыдливо опускал глаза. Мама была ему ближе еще и по этой причине. Только когда истерики малыша стали средством исполнения всех его желаний, она не выдерживала и звала на помощь отца:
— Сделай же что-нибудь, это же твой сын! — И я шлепал его по заднице, закусив губу и чуть не плача от бессилия. Шлепать-то надо было ее! Не будь между нами этой пропасти в тридцать лет, моей безрассудной любви, может быть, я был бы решительней и с его мамой.

Тогда, видя как искажается личность ребенка, какие модели поведения он принимает, я только в отчаянии твердил ей:
— Ты растишь морального урода! Наплачешься, только будет поздно.
Так и вышло…

22 сентября 2014

«Ассоциация Русско-язычных американцев за гражданские права» — эта новая, возглавляемая очень активным и зрелым кандидатом в большую политику Димой Глинским в Нью-Йорке. Он вовлек меня как представителя Ассоциации на этом побережье. Я не сопротивлялся. Более того, взял баннер и пошел с ним на улицу Ветеранов на Марш против войны в Украине. В поддержку того, что прошел в Москве. Предварительно обзвонил почти всех, с кем было бы приятно шагать вместе. Но… Олег Видов в Детройте, Леня Мак, Белла Гриб, Саша Волошин, Марк Туерский, Яша Михельсон — ни одна душа не явилась. Пришли другие, народу было много. К моему удивлению, все знакомы друг с другом. Потом выяснилось, это Украинский клуб. Звали, кстати, в гости, но где-то далеко,в украинскую церковь на Western st. Надо будет пойти.

Прошло событие, начавшееся в 3 часа, весело и шумно, с песнями, лозунгами. В основном «Слава Украине» и ответ: «Героям слава!» Справа зеленая лужайка Здания Федерального Правительства, слева дорога. Вдоль нее и стояли эшалонироанными рядами с флагами Украины и России, с плакатами.
Когда я развернул незнакомый этой группе баннер, был сильный ветер. Помогли дополнительно закреплять скотчем. Удивительно, люди читали баннер с названием Ассоциации (русско-язычные американцы) и неожиданно я услышал слова благодарности:
— Спасибо, что пришли. Спасибо.
За что спасибо? И тут дошло: Рус-ско-язычная! А вокруг на украинском! Не все, были и армяне, но в целом это была акция украинской диаспоры. По обилию украинских флагов это легко понять. И меня, нас, кто под баннером, восприняли как русских в поддержку Украины. Я, впрочем, так и сказал, когда примерно через час появился мегафон и мне предложили слово:
— Украина, мы, русские, с тобой! Путин — это не Россия. Россия — это мы. Где мы — там и Россия. За нашу и вашу свободу!
Приняли мои вопли хорошо. Завязывались и знакомства. Например, с оператором Евгением Афиниевским, который снимал в Киеве Майдан. Он был завернут в почерневший от дыма флаг с Майдана.

Стоял невообразимый шум, потому все хотели говорить, петь, кричать, танцевать и обниматься. Ну, братство такое. Пели украинские песни.
Потому еще было празднично, что ехавшие мимо в машинах врубали сигнал, приветствовали. Иногда проезжали машины с украинскими флагами в окнах. Ревом их встречали. Полиции не видно. Нам никто не мешал. Атмосфера исключительно теплая, дружественная. Присутствие русских было просто необходимо. По душе, не по протоколу.
Общался с организаторшей, Светланой и с ее кругом. Дал и ей краткое интервью, записывалось на ее Ай-паде. Потом она обвинит меня, что наша Ассоциация хочет перехватить инициативу у организаторов Марша. Какая традиционная ревность…

Появилась моя Ленка, сбежавшая на своем лимузине с работы, и я сфоткал ее с нашим баннером в руках. Красивая она, эффектная, моя девушка с веслом.
Всего народу, как было подсчитано Активистами, собралось 220-250 человек. Это самый, говорят, большой митинг «русскоязычных» в этом городе за последние годы.
Приехал домой в 7 часов, и сразу пришла праздничная мысль: надо бы выпить. И выпили…

Золото партии? Вот оно где!
4 сентября 2010

Когда будет написана история краха советской империи? Наверное, после краха постсоветской России. Самое драматичное — это выживание личинок КПСС в болоте ельцинской-путинской экономике. Еще до Гайдар-чубайсовских экспериментов в стране прятали золото партии. В 1993 году тайну партийных денег впервые ненадолго открыли публике. И быстро забыли. А ведь вот он, механизм передачи денег незваным олигархам. Накопление первичного капитала в постсоветском пространстве происходило необычно.
Он был, огромный капитал в имуществе партии. И она его тайно передавала доверенным лицам под расписку верности и послушности. С обязательством выполнения поручений партии до возврата по первому требованию. Так вот они кто, наши первые капиталисты! Не цеховики, сбежавшие заграницу сразу, как только открыли границы, а проведенные кадры партии, партийные комсомольцы… Они и раскрутились на эти доверенные им деньги, и вели себя и ведут до сих пор не как владельцы капитала, а как тайные агенты, резиденты КГБ в чужой стране. Страна изменилась, а Центр со своими тайными функциями остался. И руководит этим Центром тоже тайно сам Президент. Куда там разным разбросанным по мировой истории тайным обществам, масонам-каменщикам — жалкое зрелище по сравнению с этой тайной организацией, опутавшей, как спрут несчастную страну. Какие реформы, о чем вы?

Вспомнил, как в Московском горкоме, во дворе на Старой площади горели костры — чекисты и функционеры парии жгли документы. Заметали следы. А вот оказывается, партия давно готовилась перейти в подполье. Если не о крахе, то о предстоящих тяжких временах крупные аппаратчики думали заранее — еще в 1990 году, когда запахло судом над КПСС. Успели схватить и удержать и власть и деньги. Тем самым страна была обречена на судороги и конвульсии, которые длятся по сей день. Гадине отрубили хвост, но у рептилий он все равно отрастает…

«По предварительным оценкам подлежит конфискации 80-90 процентов собственности КПСС, — читаем мы в одном из аналитических партийных документов. — При принятии же соответствующих мер можно снизить конфискационный процент до 40-50%.»
«Там, где партийное руководство одновременно возглавляет исполком Советов народных депутатов, следует пойти на срочную регистрацию новых малых предприятий, — читаем мы в одной из цековских аналитических записок. — финансирование которых обезличено провести за счет партийного бюджета… Гостиницы, дома отдыха, пансионаты сдать в аренду, а материальные интересы партии предусмотреть в закрытых соглашениях…»
«Важно создать у различных людей (включая рядовых членов партии) и организаций, — предлагает зав. сектором гуманитарного отдела ЦК В. Куликов, — заинтересованность в сохранении партийного имущества; чем больше будет таких людей и организаций, тем сложнее его будет изъять… Одного пути нет, но главный из них — акционирование… Часть партийного имущества (прежде всего — сомнительного происхождения) необходимо продать, т. е. перевести в денежную форму…»

В архивах ЦК КПСС были обнаружены и такие документы, как личное обязательство перед КПСС:
«Я, член КПСС с… года, партийный билет № … настоящим подтверждаю сознательно и добровольно стать доверенным лицом партии и готов выполнять любое задание партии, не раскрывая своей принадлежности к институту доверенных лиц.
Обязуюсь хранить и бережно использовать в интересах партии доваренные мне финансовые и материальные средства, возврат которых гарантирую по первому ее требованию.
Все заработанные мной в результате экономической деятельности на фонды партии средства признаю ее собственностью, гарантирую их передачу в любое время и в любом месте.
Обязуюсь соблюдать строгую конфиденциальность доверенных мне сведений и выполнять поручения партии, передаваемые мне через уполномоченных на то лиц. «…» июля 1991 г.».

В одной из аналитических записок, адресованных управленцами ЦК Н. Е. Кручине, приписано от руки: «Уваж. Ник. Ефим. Доверительно, 1 экз. Если делать, только с КГБ».

И закипела работа. На партийные деньги создаются «Главмосстройбанк», санкт-петербургский банк «Россия», алма-атинский «Компартбанк»… Со счетов КПСС миллионы переводятся в коммерческие структуры под незначительные проценты, а то и вовсе без процентов.
Совершенно секретными постановлениями ЦК создаются новые закрытые акционерные общества. Например, одно из них — в Москве, где 65 процентов акций принадлежит КПСС, а хранителями тех средств партия назначает первых секретарей МК и МГК Ю. Прокофьева и Б. Балашова.
Как грибы вырастают бесконечные МП «Галактик», общество с ограниченной ответственностью «Джобрус», фирма «Холдинг ЛТД», совместные предприятия «Визит» и «Лингвест»…

Всех — не перечислишь. По некоторым оценкам, внутри СНГ активно работают от 600 до 1000 фирм и компаний, созданных на партийные деньги, от 300 до 500 — за рубежом. Целая страна подпольных миллиардов и миллионеров.

Агентство Федеральных расследований
01.04.1993
Постоянный адрес статьи : http://www.flb.ru/info/4910.html Андрей Иллеш, Валерий Руднев
Известия

15 май, 2014 в 15:46

Наконец, посмотрел «Сталинград». Голливуд ставит пять. Старший товарищ Никита нервно кусает локти в углу. Коробит, правда, понятная скованность фантазии автора. Не хватило у Федора одного шага до политического послания и нравственного вызова, которые бы обессмертили картину. А ведь весь сценарный замысел вел к туда! Представим: две несчастные женщины, вброшенные в войну, две любви в мясорубке сталинградских развалин. И если б не дрогнула рука сценариста на развилке смысла, отвел бы он пулю снайпера от белоснежного лба, и выжили обе женщины в убежище, куда привели их их мужчины — с разных сторон линии фронта. И сидели там обе, обнявшись, замерев от ужаса, горя и страха, пережидая апокалипсис, в котором сгорали заживо их мужчины, чьей-то злой волей ставшие врагами. И был бы тогда мэссэдж:
— Будь проклята эта война!
И родились бы у обеих сыновья, и встретились бы они уже взрослыми, как почему-то задумал режиссер, в том рамочном сюжете-послесловии, спасая людей из-под развалин.
И сказал бы тогда Всемогущий: и это хорошо… И дала бы Академия Оскара.

26 марта 2014

lev mak wrote:
Моим друзьям, которые переживают за Украину — для освежения памяти
http://www.istpravda.ru/pictures/7882/

Ответ Льву Маку:
Леня, я плохо понимаю антисемитизм украинских националистов эпохи Бандеры. Как-то не вяжется он с украинским стремлением к независимости. Евреи-то тут при чем? Я хорошо чувствую стремление Неистового Бандеры создать независимое украинское государство. С Советами его не создать. С Гитлером тоже. Он попал как зерно меж жерновами. И его перепололи два жутких имперских режима.
Сегодня еще одна попытка. Но независимое украинское государство можно создать только с Европой, куда восставший народ Майдана и тянется. Ну, и где же в Украине фашизм? Он так же непонятен мне, как антисемитизм времен Бандеры. Ведь там, в Европе, не примут никогда ни фашистов, ни антисемитов! Откуда в таком случае фашистско-антисемитская составляющая Евромайдана? Один ответ: из подлой пропаганды.
которые переживают за Украину — для освежения памяти
http://www.istpravda.ru/pictures/7882/

Июнь 2015

Ноги легко носили меня по солнечной, летней, узнаваемой Москве. Зашел к кинематографистам забрать новый членский билет, увидеть свою давнюю, слегка располневшую пассию в отделе кадров, заглянуть в редакцию СК-Новости взять свежий номер.
И пошел не торопясь по Тверской, заглядывая в размножившиеся аптеки и покупая заказанные моими лос-анджелесскими соседями лекарства, посидел в “Шоколаднице” за компьютером, снимая почту и листая полный всякой всячины фэйсбук, удивился услужливости милых официанток и вкусноте грибного супа и блинчиков с мясом. Не хотелось уходить с чистых и родных улиц и бульваров.
Пушкинская, кишащая молодым быстроногим народом со смартфонами и проводами в ушах. Знаменитые московские театры в отпусках, а то бы просто так, сходу пошел бы на любой спектакль в Электротеатр Станиславского или во МХАТ только чтобы услышать родную речь со сцены, привычно включиться в разыгрываемыми красивыми актерами страсти.
Зато был по-прежнему на месте заветный книжный в переулке за Госкино, золотыми буквами на том же узнаваемом фасаде обозванном теперь Министерством культуры. Спрятавшийся в подворотне “Фаланстер” был не только открыт, но и встретил меня знакомым острым взглядом продавца, когда-то продававшего мои книги. Алексей Юсев, проницательный киноаналитик, был немногословен, но и не оживлен, как когда-то. Печать отстраненности на его лице — знак скрытого недовольства жизнью, и недавно прошедшим кинофестивалем и вообще.
Шок настиг меня ночной программой “Политика” Гордона. Формально она была посвящена благотворительной помощи раненым на Донбасе. На самом деле это была явная провокация, откровенное подстрекательство к полномасштабной войне. Привезти в Москву из Донецка детей с оторванными ногами и руками и тыкать ими в лицо, истерично крича “этого хочет Порошенко, да? Да?! Да??!!” — запрещенный прием любой аналитической программы. Да она и не была аналитической. Достаточно одного слова перекошенного злобой Гордона, цедившего “скотина!” в адрес президента Украины. На своем месте был там и Жириновский, требовавший показать жертв обстрела с другой стороны и обещавший дойти танками до Киева. Ненависть и злоба лились с экрана Первого канала и по спине ползли мурашки дурных предчувствий.
В ночных Новостях опять же Украина: прекращение подачи газа из России, статистика жертв этой необъявленный “гражданской” войны, открытие мемориальной доски убитого в Донецке телеоператора. Испитое, помятое лицо Эрнста, когда-то неправдоподобного красавца, через силу бормочущего в микрофон заклинания и проклятия.
Выключил это говно с одной мыслью: прочь, скорее прочь из этого безумного мира!

Июнь 2015

Я прилетел в мою Москву. Соскучился, истосковался.
Но чтоб совсем не зазнавался, предупрежден был:
Ты прилетел к нам от врага
И лучше уж не признавайся откуда,мол, куда, когда.
Держи язык свой за зубами.
Крым наш, и если ты не с нами
Хрен улетишь в свое Майами.

Так что когда немолодой таксист вызвал меня на разговор о том, что творит Собянин в Москве с уличной торговлей, к чему привело дело Магницкого и какой блеф это «импортозамещения», я молчал. Когда другой таксист, молодой, небритый, недовольный предложил тему Украины, и, кажется, искренне возмутился передачами ТВ и провоцируемой взаимной ненавистью народов, я мямлил в ответ что-то неопределенное.
Если я в Москве, значит, в понедельник и четверг на тренировке. В зале на снарядах все внимание на кольца, брусья, перекладину, прыжок. Стонут старые мышцы, но делают знакомую работу. Мы счастливы, что еще встречаемся, старые кони советской спортивной гимнастики. Лишь бы только не о политике, не о Путине и Украине!
Вообще в домах, где бываю в эти дни, чаще делают вид, что не знают, откуда я прилетел, и тем политики стараются не касаться. Люди ж взрослые, ответственные. Но вот дети рядом, другое дело. Любознательное очаровательное и доверчивое существо, четвероклассница, отличница, элитная школа, вдруг спрашивает:
Вот ты скажи, как ты думаешь, Америка наш враг?
Нет, малыш. Америка не враг России. А ты-то сама, что скажешь?
Да! Америка заглатывает, захватывает маленькие страны, подчиняет всех себе. А мы большая страна, нас она захватить не может.
Америка страна демократии и передовых технологий. — осторожно щупаю линию согласия.
Смотрю, домработница, няня, что крутится вокруг нас, прислушивается. Ну, ладно, мысленно вступаю и с ней в дискуссию.
А мы хотим жить своим умом.
Хорошо. Посмотри вокруг себя на кухне: японский холодильник, американская кофеварка, немецкая микроволновка, японский телевизор.
Ну, Игорь Евгеньевич, это уже слишком! — тихо говорит домработница и быстро выходит из кухни.
Да, конечно, и мы умеем кое-что, например, танки, ракеты, самолеты-истребители, — говорю ей вслед.
На этих словах ребенок вскакивает и с испуганным лицом убегает за няней. Чувствую неладное. И точно. Врывается, буквально врывается с криком ее отец и, суя мне в лицо здоровенный кулак, сжигает ненавистью:
Ты что себе позволяешь? Ты зачем пришел в мой дом?! Мы воспитываем патриотизм, а ты, ты же… предатель своей родины, что тут делаешь? Вон из моего дома!
И в этот момент мной овладевает настоящий страх, ибо я осознаю, нет, кожей, кишками чувствую, как далеко все это зашло. Готовые такие вот формулы вкладывает в детские головы школа и семья. Нетерпимость, вражда и ненависть уже в сознании этих невинных крошек. Железный занавес, конец всему. Мрак.

Итак, Одесса. Слухай сюда, хто хочет знать за Одессу. Таки я там был, чтоб ты так жил, байстрюк! Недавно, на дизеле из Кишинева, всего три часа. Класс! Ну, да, сняли меня с поезда в Кучурганах украинцы с автоматами. Ну, и урок им. Хотели бабки, я ж видел, как они в карман зыркали. А мы с Ленкой смеемся:
— Спасибо, здорово! Будет что рассказать друзьям!
Настроение было у нас веселое, утро солнечное, рiдна нэнька Украина, не получишь хабаря, рвешь ты глотку, дядя, зря.
Хорошо, паспорта у нас американские, хер отберешь. Был бы российский, отобрал бы парубок. Хорошо, в Кишиневе предупредили: не бери российский, отберут и ограбят. Соседке, правда, паспорт отдали, но 150 евро забрали. А она на похороны ехала. Так то ж ночью было, а мы днем.
В общем, разочаровали мы пограничника. Поезд ушел, а нас другим хлопцам передали. Молодые, все жизнью в Амэрiцi интересовались:
— А правда, шо там можно кредиты брать и не отдавать?
— Не знаю, я отдаю.
— А если помрешь?
— Так то твое счастье.
— Во, здорово. Та вы не бойтесь, зараз поставим вам штампик и езжайте собi в Одессу. Вон, маршрутка, бачiте люди стоять.
Так и доехали мы до 7-го км. — там, что б вы знали, та самая толкучка, что и 55 лет назад, мы ж там курсантами свои шмотки толкали по субботам.
Но вот и вокзал с Привозом, народу до черта, как всегда, а церквей поприбавилось, везде купола золотом блещут, бедность заела, сразу видать.
И пельмени. Люди, да вы знаете, где надо есть пельмени? На Пушкинской в «Онегине»! Я таких не пробовал с детства. Не то что заграницей, в Москве таких нет. Все пять дней рвался туда снова пережить это счастье, да за пять дней что успеешь…
Ладно, скажу за пляжи. В Аркадии, кто давно не был, трамвай перенесли ближе к городу, аллею к морю расширили, справа, где была канава, строят аква-парк высотой с пятиэтажку. Представляю, сколько будет визга и обмороков, пока в этих ветвящихся трубах люди будут жопы протирать, катясь в воду. Куда там американским горкам.
Слева по пути к морю нависают новостройки, лучшие образцы мировой архитектуры, один дом в виде судна, так и парит в воздухе, блин.
А вода!.. Мы, конечно, на пляж не пошли, как пошлые туристы. Мы на камешках, что справа, под дачей Жванецкого. Его, кстати, в Одессе не было. Я ж звонил в его ворота, представился.
Да. А вода… За столько зря прожитых лет первый раз открыл в ней глаза и чуть не расплакался, такая она чистая, зеленая, камешки видны сквозь слезы. Вспомнилось, что уникальный состав черноморской воды со слезой совпадает. Эх, наплавался, как в детстве.
От Аркадии, застроенной в три этажа кафешками и ресторанами аж до небоскребов, утыкавших склоны Отрады, бегает теперь открытый трамвайчик на резиновых шинах всего за 30 гривен. Отдельно проведена велодорожка, так на ней великов как у нас в Санта Монике, откуда столько борцов за здоровый образ жизни? И на роликах, что особенно интересно. Куда мы попали? Мимо меня скейтбордист так просвистел, что я чуть под трамвай не попал. Это уже на Малой Арнаутский.
А на Базе моряков в комнате ветеранов был сюрприз. Вадик Руденко с Володей Аляевым собрали корешей из нашего выпуска 1962 года, тех, кто еще ходит и пьет. Хорошо посидели, вспомнили, кто на чем и где плавал, и тех вспомнили, кто отплавался. Хотя и прислал мне Вадим в Лос-Анджелес альбом по случаю 50-летия выпуска с фотографиями, не всех узнал я. Витку Гокова — да. Старый гимнаст сразу заметил, взглянув на плечи:
— Качаешься? А я вот перестал, давление.
Витю Корненко, ставшего православным писателем Корном — тоже. Хотя похудел из-за болезни, но держится стоик. Домулевского, худого с развивающимися кудрями, одесского профессионального поэта, не узнал. Новосельского не узнал, добрый такой дедушка. Вспомнилось почему-то, как забивали ремнями в баталерке Чернегу, укравшего чьи-то брюки. Поймали воришку, засунули с головой в тумбочку и спустили по лестнице с четвертого этажа. Не Новосельский ли привел меня, сопротивляющегося, в ту баталерку, чтобы посмотрел салага, как торжествует справедливость?
С тишайшим когда-то Володей Аляевым за столом сидели мы обнявшись, всегда казавшийся угрюмым Копанев вдруг шепнул теплые слова о прошлом, даже Рудик, не отвечавший на мои письма годами, сказал, стиснув в объятиях:
— Как я рад тебя видеть!
Если вспомнится на пороге жизни моя Одесса, то эта встреча поперед моря. Спасибо Ленка, это ты вытащила меня и в свой Кишинев и в Одессу. Век не забуду.
Снова фоткались. Неуклюже справляясь с коварными айфонами и смартфонами, наводили глаз на Ленку, смягчавшую возраст собравшихся своей насмешливой молодостью.
Эх, Одесса… Сидим с Фимой Тульчинским, школьным товарищем в ресторанчике обновленного Пале-Рояля, что под боком сверкающего на солнце Оперного, и вспоминаем слоями людей и события. Давно общаемся с Фимой на Фэйсбуке, но вот только тут в ресторанчике Пале-Рояля узнал и про его одессеистику, и про его жизнь, полную неведомого мне смысла.
Всего пять дней. Что еще я могу сказать тебе, байстрюк за Одессу? За Саню, два года как потерявшего свою Лару и не ступавшего ногой на дачу после ее смерти, обклеившего всю свою квартиру на Базарной ее фотографиями, за мрачного патриота Саню, готового сражаться с оружием в руках за независимую Украину в свои почти 80 лет?
Смирна, тиха и ласкова моя Одесса, но боже упаси тебя тронуть ее подлым словом или делом! Растерзаю и покусаю чем осталось, или не одессит я буду, байстрюк!

Я думаю о том, как вчера прошел выпускной у моей Женьки. Готовились старательно, все родители помогали. Мать сшила Женьке платье по своей технологии — полный атас. Это надо видеть. Собирались в 5:30 в четырехэтажном доме одноклассника на улице Беркли — около двухсот выпускников вместе с родителями. Поднимаешься по узкой лестнице на верхний этаж и выходишь во двор с бассейном. Там основная тусовка — целуются, улыбаются, знакомятся, кто не знаком из родителей, фоткаются непременно все! У девчонок платья длинные, бальные, по полу стелется, короткие, чтобы все ноги от места, где они расходятся, если красивые, парни — в смокингах, белые рубашки, галстуки бабочки и сидит это все на них, будто родились во всем этом великолепии. И Женьку мою все знают, и обнимают, поздравляют, фоткаются, и она всем светится навстречу — счастье.
Какое счастье, что я дожил до этого дня. Обнялись с матерью ее:
— Дожили, да?
— Да, я так благодарна тебе! — шепчет она. — Не плачь. Прости и все будет прекрасно. И Ваня скоро приедет. У него уже там девушка. Он скоро тоже вырастет. У нас прекрасные дети. Плачь, это хорошие слезы…
Такого разнообразия рас не увидишь в одном месте в любимой и ненавистной России. А здесь — все из обычной школы. И живут в дружбе. Здесь все цвета кожи и разрезы глаз. Что объединяет так это улыбки. В руках стаканчики. В гостиной — сотни бутылок всех марок и выдержек, кроме крепких. Через два часа детей, многие из которых выше меня ростом, ждут автобусы. Они едут в другой дом, потом в третий, уже до утра… Господи, мир этом дому. Мир всем, не надо войн и ненависти, пожалуйста!!!

Dec. 6th, 2013

Нечаянная радость. Получил приглашение на празднование 15-летия моей газеты «СК-Новости»! Неужели уже 15 лет прошло с того дня, когда я вошел комнатку на третьем этаже особняка на Гоголевском бульваре, где размещался Российский Фонд культуры? На трех столах стояли два компьютера и один телефон. И был шкаф, вскоре заполнившийся пачками первых номеров газеты.

«…Хочу пригласить вас на празднование 15-летнего юбилея газеты 18 декабря в Доме кино.
Просто кто-то мне говорил, что видел вас в москве, и мы все обрадовались, что вы сможете к нашему общему празднику присоединиться. Постараемся собрать всех, кто за эти годы работал в СК-Новости».
Лариса Солоницына (гл. редактор)

Если меня и видели, то это было давненько. Однако, хорошо что вспомнили. Как никак первый главный редактор. Звучит, хотя как будто не про меня сказано. Надо отвечать:
— Большое спасибо, Лариса! Очень тронут вашим вниманием. Есть ли возможность оплатить билет? Если да, то я буду несказанно счастлив присоединиться к этому выдающемуся событию.
Искренне Ваш, ИК

Лариса Солоницына:
— О какой сумме идет речь? Я могла бы поговорить с руководством Союза (у газеты, конечно, денег на это нет).

Мой ответ:
— Билет Аэрофлота Лос — Москва — Лос-Анджелес сейчас стоит минимум 1400 долл.

Лариса Солоницына:
— Игорь, я попросила у Союза премию для вас и Салынского, в связи с юбилеем, они готовы выделить около 20 000 рублей для каждого. Эту сумму можно использовать для билета, но на Аэрофлот, конечно, не хватит.

Продолжение переписки:
— Дорогая Лариса!
Мой самый дешевый билет стоит вдвое дороже. Это делает мой приезд на празднование проблематичным. Но я буду рад премии, которую, надеюсь, вы сможете перевести на мой счет в Сбербанке.
Привет коллегам в Союзе и спасибо вам за хлопоты.
ИК

Лариса Солоницына:
— Может быть, вы могли бы написать нам пару страничек — историю, как все начиналось? Как зарождалась газета, почему именно в этот год она была учреждена, кто стоял у истоков и тд? Мы бы зачитали это за праздничным столом)))

Конечно, я написал. Что-то среднее между тостом и воображаемой речью. И послал, воображая, как это будет читать со сцены кто-то, наверное, Лариса. Жаль, конечно, очень остро вдруг захотелось сесть вместе со всей командой за журнальный столик на сцене Белого зала и чувствовать, что вот мы все одна семья, большое киношное сообщество. И вся моя жизнь…