Календарь статей
Июль 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Апр    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Рейтинг@Mail.ru

Сентябрь, 30, 2014

Мой сын Иван. Боль моя, незаживающая рана. Кто виноват в нашем отчуждении? Наследственность? Разница в возрасте? Внушение матери? От кого передались в его характер бесчувственность, моральная глухота, черствость и трусоватость? Неужели это мои скрытые пороки передались по наследству? Или это мамины черты? Ведь ее-то я так и не раскусил за 12 лет безоглядной страсти. Многого не разглядел под ангельской внешностью, что теперь вдруг вижу в нашем сыне. Чей ты, Ванюша?

Меня тоже воспитывала мать. Отец в рейсах, на фронтах. Но ведь я с самого детства знал, что хорошо, что плохо. А мой сын 50 лет спустя не знает этих простых понятий, как не знает и многих других необходимых ребенку вещей. Я с самого мига зачатия ждал этого ребенка, помнил этот миг, он рожден был безумной любовью к его маме, долгой и глубокой страстью. Надо пережить такую слепую страсть, чтобы почувствовать то, что чувствовал я, принимая его роды в частной роддоме в Беверли Хилс, раскачивая его часами в корзинке одной рукой, упершись другой об стенку, отводя его в детский сад, в свой любимый гимнастический зал «Динамо», потом в школу, дожидаясь часа, когда уже смогу с ним говорить как мужчина с мужчиной.

Но все же воспитание Вани оставалось в руках двух женщин, мамы и бабушки, специально переехавшей в Москву из Донецка. Они его баловали, не слыша моих предостережений. Конечно, наши отношения так или иначе формировала она, его мать. Мать стала преградой между отцом и сыном. Я говорил «нет!», она говорила «да!» И чувствовала себя гордой победительницей. Спорить было бесполезно, последнее слово всегда оставалось за ней. Быть жестким по отношению к ней мне мешали две вещи: возраст и любовь. Иногда я даже думал: «Ну, это же другое поколение, ты отстал и не имеешь права вводить свои порядки». Но что-то все же казалось мне абсолютной ценностью воспитания, чего нельзя было уступать ни при каких обстоятельствах, и что они обе упускали из виду. Например, ею отрицалось порицание, наказание за непослушание:
— Ребенок должен расти свободным! Нельзя унижать его личность!
— Личность не унижать надо, но воспитывать! Иначе и личности не будет.

В результате в сознании нашего ребенка не появились, не закрепились рамки-нормы, такие понятия, как «нет!» и «нельзя!» Действовало: «хочу» и не существовало «надо». Я понимал, что кроме меня в дому некому закрепить в ритмах его дня такие вещи, как ежедневные обязанности, как, например, по утрам чистить зубы, убирать кровать и свои игрушки. Но если меня не слышит его мать, он тем более уже не услышит. И малыш, вырастая, продолжал пользоваться противоречиями между родителями в свою, естественно, пользу, как он ее понимал. Авторитет отца у него не сформировался как ценность. И помогла ему в этом мать. Пусть и неосознанно. Как неосознанно этот авторитет исчезал и у нее, хотя изначально, пожалуй, именно ему и обязан я был ее любовью. Если она была…

Между мной и сыном пропасть в два поколения. Подрастая, он стал стесняться меня на людях.
— Это твой дедушка? — спрашивали улыбчиво в детском саду. Он тупил взор и стыдливо опускал глаза. Мама была ему ближе еще и по этой причине. Только когда истерики малыша стали средством исполнения всех его желаний, она не выдерживала и звала на помощь отца:
— Сделай же что-нибудь, это же твой сын! — И я шлепал его по заднице, закусив губу и чуть не плача от бессилия. Шлепать-то надо было ее! Не будь между нами этой пропасти в тридцать лет, моей безрассудной любви, может быть, я был бы решительней и с его мамой.

Тогда, видя как искажается личность ребенка, какие модели поведения он принимает, я только в отчаянии твердил ей:
— Ты растишь морального урода! Наплачешься, только будет поздно.
Так и вышло…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *