Календарь статей
Декабрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31  

Рейтинг@Mail.ru

Не закрывай рот тому,  кто открывает тебе глаза.

   Холодным февральским утром 1994 года в телефонной трубке раздалось далекое дэновское:  “Yes!”  Мы среди девятнадцати выигравших!  Из трех сотен выбраны мы со своей темой соседских сообществ в местном самоуправлении.  Кто он там,  неизвестный мне эксперт,  который оценил важность нашей темы для становления демократии в постсоветской России?  Теперь бы доказать это нашим политикам и прочим слугам народа.  Спасибо,  Америка, за готовность поделиться знаниями и опытом,  необходимыми нам на переправе!  Спасибо Робин и Дэвид Чавис,  спасибо Дэн и Гиллиан,  спасибо Марк Лисни,  этой новостью больше всего хотелось поделиться с тобой.  Ты оплатил длинную дорогу.  Может быть, у каждого из десятков самых разных людей, протянувших мне по жизни руку помощи и дружбы,  были свои личные цели и намерения,  но я знаю про себя:  я хотел и хочу вырваться из того ада,  который устроили в моей стране большевики.  Я еще не знаю,  как.  Но я учусь.

Впереди три года,  восхитительных три года раскопок корней травы в Америке, в ее депрессивных районах,  где американская беднота возвращается к активной и пристойной жизни.  Только представить себе контраст между миром Голливуда,  с которым еще недавно связывал меня АСК,  и героями борьбы с бедностью в Нью-Йорке,  Бостоне,  Атланте,  Лос-Анджелесе.  Два полюса Америки.  Привет,  Том Круз!  Здорово,  американский ковбой Боби Дюваль!  Как вам мои уроки практической демократии для чайников?  Это вам не красная дорожка у Китайского театра.  Стажировки наших будущих тренеров в США,  создание первого в России учебно-методического центра ТОС и ТСЖ,  открытие тренинг-школы для их актива,  приглашение к новой профессии организатора местных сообществ.  И еще,  может быть,  самое главное:  испытание современных социальных технологий формирования социального капитала в условиях российской постсоветской действительности.  И пусть наша территория — это всего лишь дворы и подъезды,  но здесь,  именно здесь ответ на вопрос:  есть ли будущее у демократии в России.  Вот здесь теперь моя красная дорожка.

В марте нас,  19 грантополучателей со всей страны,  собирают для знакомства.  Впервые вижу наших партнеров из Общенационального Фонда ликвидации коммунальных квартир (ОНФ):  бывший режиссер Анатолий Басаргин,  его жена бывшая актриса Татьяна Крылова,  бывший артист ледового балета Александр Рахлин.  Издали улыбаются,  к нам не подходят.  Такая странная команда из деятелей искусства.

В выданной нам толстой папке разных бумаг список основных задач и целей проекта:
1.  Организационное развитие Народного Фонда и Общенационального Фонда.
2.  Подготовка 20 тренеров НФ и 20 тренеров ОНФ в двух поездках в США.
3.  Публикации методических материалов,  брошюр,  пособий по материалам тренингов.
4. Тренинг-центр для территориального общественного самоуправления и жилищных объединений.

Нам обещано около тридцати разработок (модулей) тренингов по четырем направлениям:
— создание соседских объединений,
— социальные услуги на территории местных сообществ,
— общинная экономика,
— партнерство соседских объединений и местной власти.

А в мае — уже первый визит американских партнеров.  С ними снова Дэн и Лилиан.  Знакомимся,  разбираемся,  кто чем будет заниматься в этом проекте.  Лощенный Том будет нашей головной болью все три года.  Он будет следить за документацией и отчетами.  Вежливый педант.  Барбара из университета в паре с Шоминой — эвалюэйтеры,  их задача отслеживать содержание процесса.  Как бы вести дневник.  Ну,  и так далее.  Водим по Неопалимовке,  знакомим с персонажами:  партнерам предстоит писать модули тренингов,  они должны видеть людей и среду обитания.  Возбужденная Сусанна Ашканазовна показывает обвешанному фото и видеокамерами,  постоянно потеющему,  громоздкому оператору Стэну Хершону детский театр Лены Чаплыгиной,  комнату здоровья Зины Капитоновой.  Остальные направляются в соседний дом,  на частную фабричку детской моды,  о которой я сам мало чего знал.  Одежда красивая,  в русском стиле.  Рон Шифман тут же обещает устроить выставку в посольстве.  Кудрявцева подхватывает:

— Мы оденем наших детишек и устроим показ мод!

Шутка,  кстати,  удалась.  Через неделю все американское посольство вместо ланча ходила кругами вокруг танцующих детишек из ленкиного клуба и скупала продукцию нашей фабрички.  Добродушный Стан тут как тут.  Профессиональный кинодокументалист,  он все снимает на видео.  Ночью монтирует,  у него с собой полная монтажная линейка в чемодане.  Утром показывает.  Например,  занятие в детской изостудии “Фонарик”,  что в подвале под нашим офисом.  Я не заметил,  когда он успел снять,  как Ия учит малышей пользоваться красками,  рисовать яркие картинки.  Стен накладывает на сюжет музыку Чайковского и дарит этот маленький шедевр нам на память.

Каждое утро в офисе летучка.  Идет формирование первой группы участников тренингов для тренеров в США.  Мучительное занятие.  Как объяснить американцам,  что мы работаем в убитом советской властью секторе?  Басаргин решил эту задачу просто:  подмаслил чиновников из местной администрации.  Меня же волнует,  а кто потом станет тренером?  Нам нужно всего-то 5 тренеров в нашу будущую школу.  В поездку поедут местные лидеры.  Хоть опыту наберутся.

Дэн тем временем обнаружил дыру в финансовых документах.  Оказывается,  в бюджет не заложен какой-то непонятный налог – 41% от фонда заработной платы.  Никто не мог себе представить,  что у доброго нашего государства такие длинные руки.  Дэн пожал плечами и добавил к нашему бюджету,  отобрав у себя.

Еще сюрприз,  на этот раз от наших российских партнеров.  Не зря они лишь издали кивали головами.  Басаргин с Крыловой вдруг факсом прислали Дэну ультиматум:  «…Вы умышленно установили чрезмерно низкую оплату  труда известным специалистам в области жилищного самоуправления,  некорректно использовав разницу в заработной плате в России и в США.  Предложенная нами оплата является месячной,  а не годовой,  как трактуете ее вы… Это неслыханная дискриминация российских специалистов…»

Артисты-специалисты… Грамотеи,  совесть надо иметь!  Вам мало каждому по 600 долларов?  Кто сейчас получает в России такие зарплаты?  Глядя на лица Дэна и Гиллиан,  застывших с раскрытыми ртами и округлившимися глазами,  я ощутил жгучий стыд.  Бескорыстие казалось нашим серьезным преимуществом перед теми,  кто рванул в новую жизнь за баблом и властью.  Не знаю,  что думал бедняга Дэн,  он лишь молча оделся и поехал на Солянку.  Как доктор к больному пациенту.  Что он там им объяснял,  я не узнаю,  но в результате он снова переделал американскую часть бюджета и добавил нашим партнерам.  Елена Сергеевна,  кого ты нам нашла в партнеры?

Но и это еще не все.  Тройка пошла на штурм еще одной высоты.  На очередном совещании  Рахлин вдруг заявил:  «Мы не будем сдавать отчеты в Народный Фонд.  Общенациональный Фонд – известная авторитетная  организация,  и мы хотим деньги получать напрямую,  а не со счета Народного Фонда.  Мы будем работать самостоятельно».  Но тут Дэн взорвался.  Таким я его еще не видел:

— Хватит этих разговоров! Заявку на грант писали не вы, а Народный Фонд и UHAB.  И грант получили не вы,  а Народный Фонд.  Не хотите,  отказывайтесь.  Найдем других партнеров.

И Рахлин заткнулся.  Такое вот партнерство получалось.

Ничего уже не поделаешь.  Приступили к реализации первого пункта плана — к организационному развитию своих организаций.  Совместные брифинги,  частые встречи соратниками нас так и не сделают.  Не наши люди,  как сказал бы мой видавший всякое тесть.  Но вот сидим,  чертим структурно-функциональную схему наших организаций.  Организации из пяти человек.  Гилиан глядит через плечо:

— Наделите конкретными функциями каждого члена команды.

— Зачем? Они примерно знают, чем занимаются.

— Во-первых, это они. Во-вторых,  если не знаешь ты,  возможно,  не знают и они.

Выяснилось,  что кроме бухгалтера у нас никто не знал,  чем каждый будет заниматься завтра.  Жизнь подскажет,  стоит только прийти на работу.  Какие должностные инструкции,  будь они неладны?  У нас и должностей не было,  все равны.  Дэн  педантично объясняет,  что теперь,  когда у нас совместный проект,  нам предстоит двигаться к цели пошагово,  что структура организации неотделима от ее цели.  Он вводит в наше сознание понятие проекта,  элементы рабочего плана,  технологии реализации,  желаемые социальные результаты,  выстраивает в соответствии с этим планом взаимоотношения участников.  Опять этот менеджмент!  Не мешало бы,  кстати,  ввести такой курс в средней школе.

С Роном Шифманом все же интересней.  Он занимается стратегией развития территорий,  ищет точки роста и места возможного включения активных жителей.  Как разбудить пассивных и равнодушных, превратить их в активных граждан  — это уже,  как я понял,  и наша задача.  Американцы на том стояли еще двести лет назад. У нас же никакой нестандартной гражданской активности при советской власти не было. Ее, как уже известно, выжигали каленым железом. Вот и подыскиваем в русском языке хотя бы близкие по смыслу, родственные низовой демократии понятия.  Никакой словарь не поможет,  если понятию нечего отражать в реальной повседневной жизни. Во всяком случае понятие власти применительно к местной администрации я уже употреблять не буду. Никакая она не власть теперь, а орган обслуживания населения, которое его периодически и сменяет на выборах.

Так что когда лицом к лицу сходятся культуры и идеологии,  переводчики бессильны. Мы же естествоиспытатели в каком-то смысле:  обнаруживая где-то за рубежами  незнакомые формы активности,  какие-то neighborhood communities,   social services,  local economy,  которых не знал советский, а, возможно,  и русский человек, мы делимся с ним открытием и пробуем вместе применить к нашим условиям и обстоятельствам. Если форма дает результат, улучшает качество жизни или хотя бы решает какие-то местные проблемы, значит, она работает и у нас. Остается ее распространить по всему социуму. Но это уже не в наших силах. Это компетенция власти. Захочет ли она? Увидим. И довольно скоро.

Пока в оборот с нашей помощью входит приблизительный перевод:  соседские общины,  социальные услуги,  микро экономика. Хотя надо еще самим понять, чем социальные услуги отличается, например, от привычного словосочетания “бытовые услуги”?  Коммунальные услуги – это понятно.  Бытовые – тоже.  А социальные?  Читаем, знакомимся, сравниваем. Ага, может быть это  те же бытовые,  только для неимущих, по сниженных ценам или бесплатно, как в США? Не было при социализме неимущих, значит, не было и по сниженным ценам. У нас по сниженным получала только номенклатура, сам же в Кремлевке брал  обеды по специальным талонам!   Так что сначала администрации всех уровней придется признать наличие в стране населения, живущего за чертой бедности, затем ответить на этот печальный факт другой соответствующими мерами, среди которых обязательно должна появиться и экономика социальных услуг. С государственной и благотворительной оставляющей.  Если по Конституции мы социальное государство.

В контексте таких перемен постепенно будет осознан и принят на вооружение новый подход к благотворительности: даем не рыбу,  а удочку!  Важно убедить обе стороны, что  не подачками решаются проблемы бедности,  а выводом ее жертв из социальной пассивности. Иногда попавшим на обочину просто лень шевелиться. Иногда они не знают, как и зачем. И нужен пинок в зад, чтобы люди очнулись, захотели руки приложить и голову. Так будем строить лифты из безнадеги к надежде,  из пьянства к трезвости,  от безделья к делу, от немощи и равнодушия к заинтересованности и инициативе, от привычной униженности к  человеческому достоинству.  И доказывать делом тем,  кто там наверху ноет, занудствует, мол,  народ не созрел,  народ не готов,  умом Россию не понять, что они не правы. Нужно только освободить мозги от идеологическо-православного морока.

Теперь, когда Запад уже не жупел и даже не загнивающий, а обогнавший нас в своем развитии, мы будем у него брать подходящие  образцы поведения и ценностей, норм жизни, примерять их на себя, преодолевая остатки православия и советского патернализма в своем дважды изнасилованном сознании. Сначала православие учило нас смирению и ожиданию рая на том  свете.  Потом большевики, растоптавшие православную веру, ввели свою, учившую дисциплине и вере в светлое будущее. Теперь путь к модернизации страны открыт, мы входим в русло европейской демократической цивилизации, и у нас получается!

Пока получается. Мы  еще не чувствуем, не ведаем, куда повернет режим, который установится в новом веке, сразу с нулевого десятилетия. Ни с того, ни с сего вдруг Путин призовет на помощь православную церковь, пустится на поиски “национальной идеи”,  и пойдут в рост коричневые ростки национал-патриотизма.  «Патриоты» вроде Кургиняна, Дугина, Проханова снова обрушатся на загнивающий Запад и проклятых америкосов.  Народ, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Похоже, нас снова  поворачивают в ту же колею… Но мы не знаем будущего, и у нас есть еще несколько лет свободы, чтобы продолжить эксперимент с нашим удивительным и своенравным народом.

Так что первые двадцать “социальных реаниматоров”, собранные партнерами нашего совместного проекта развития местных сообществ, летят в Америку. Летят, предвкушая  окунуться в реальную жизнь бедноты Атланты,  Нью-Йорка,  Бостона,  увидеть своими глазами,  как действуют соседские сообщества в борьбе с бедностью.  Потом полетит и вторая группа.  Мы откроем для себя удивительный и на самом деле очевидный факт:  без непрерывного инициирования и широкого распространения технологий гражданских инициатив, начиная со школы и кончая средствами массовой информации,  без государственной поддержки самоорганизации граждан по месту жительства, без пестуемой искусством веры в свои силы, Америка быстро бы одичала.

А перераспределение благ от богатых и образованных к бедным и необразованным оказалось продуманной и все время совершенствуемой системой тормошения пассивных,  стимулирования неокрепших,  помощи начинающим.  Существенная часть государственной политики.  Мы многое узнали в этих поездках и про систему социальных услуг,  и про благотворительность местных банков,  и про методы возрождения деградирующих территорий силами самих жителей в партнерстве с местной администрацией и федеральной властью.

Как раз к этому времени в нашей команде и появился новый сотрудник,  выпускник Школы культурной политики Петра Щедровицкого Кирилл Зендриков.  Кирилл не лидер комитета самоуправления, не активист-жилищник. Он теоретик, методолог,  он как бы выше наших с Егоровой страстей, его дело красиво выстроить логику любого процесса, например, взаимодействия структур гражданского общества с другими секторами.  Белобрысый,  светлоглазый,  самолюбивый,  он постоянно готов теоретизировать. Чуть что,  в спор, научный конечно. В простоте слова не скажет,  но в той поездке по США он задал хороший уровень для наших ежедневных научно-прикладных брифингов,  когда по утрам мы делились впечатлениями от прожитого дня.  Кстати,  это его термины — социальные  реаниматоры,  протезирование функций — так сказать,  вклад в наш теоретический аппарат.

Вот некоторые наши открытия.  В Атланте:  Food Banks — Продовольственные банки.  Это американское изобретение 60-х годов заключается в том,  что магазины и рестораны отдают некондиционные или почти просроченные продукты этому «банку».  На самом деле “банк” представляет собой склады на целый квартал.  Здесь сахар,  мука,  крупа,  всевозможные консервы,  масло разных видов,  всего не перечислить.  Сюда приезжают на своих машинах добровольцы и развозят по указанным социальными службами адресам малообеспеченных семей  все это богатство.  Сотни тонн продовольствия вместо того,  чтобы быть закопанными в землю попадают на стол нуждающимся в конце своего срока использования.

В Бостоне:  магазины Армии спасения.  К вам домой приедет вежливый водитель,  заберет предложенные вещи и оставит квитанцию для списания с налогов стоимости  этого пожертвования.  Из далекого детстве донесся звенящий голос старьевщика:

— Ста-а-ары ве-е-щи собира-а-а-ю!  – интересно,  а куда подевались эти милые лица?  Теперь мы  просто выбрасываем старые вещи?

В Нью-Йорке:  американская public school,  средняя школа.  Сколько помоев вылито на систему среднего образования в США!  И напрасно.  Видим:  здесь школа формируют личность,  а не послушных зубрил.  Вот руководство для работы с детьми:   «К подросткам надо относиться не как к источнику проблем,  а как к людям,  с которыми можно и нужно решать эти проблемы.  Дайте им самостоятельные и ответственные поручения:  например,  предоставьте возможность участвовать  в управлении школой,  в руководстве школьной печатью,  в организации походов и соревнований… Но подростки обязательно должны знать,  что за их спиной стоят взрослые,  которые придут на помощь в трудных ситуациях».  Можно подумать,  а то мы этого не знали!  Только у них это государственная политика,  а у нас это делают лишь отчаянные,  талантливые педагоги.

Кстати,  школа,  куда нас привели,  появилась благодаря стараниям соседского сообщества.  Местным детям в этом районе негде было учиться,  и родители создали организацию.  Как водится,  демонстрации,  плакаты,  пикеты.  Привлекли внимание прессы и обратились к городу с просьбой отдать старый склад под школу.  Одновременно начали кампанию по сбору средств на его переоборудование.  Втянули в кампанию своего конгрессмена.  Добились слушаний в городском совете.  Где в конце концов не только отдали им этот склад,  но и выделили средства на капитальный ремонт с перестройкой внутренних помещений.  На собранные с мира деньги купили мебель и оборудование.  Не организуйся народ,  не было бы школы.  Вот так.

Заглянули в классы.  Разложив книжки,  кто прямо на ковре,  кто на удобных столиках,  весело рисовали,  разбирали какие-то макеты разноцветные дети.  В Америке вообще детей одевают  ярко,  а тут еще белые,  желтые,  черные лица,  да такие подвижные,  живые.  Учителя  ходят между живописно разместившимися по всей комнате детьми и незаметно делают свое учительское дело.  Нас знакомят с президентами классных и школьных ассоциаций по интересам.  Сидит малявка лет десяти от роду и представляется:  “Пегги Майлс,  президент. ” Ну,  не прелесть?  Малявка с гордостью рассказывает,  как за нее на  выборах в классе проголосовали 72% одноклассников.  Так что она — на полгода законно избранный президент.

Позже нам сказали,  что кампанией руководило местное отделение ACORN.  Общенациональная организации с миссией поддержки гражданских инициатив.  Мы,  конечно,  туда.   Райком комсомола,  машинально отметил я для себя.  Так и подмывало протянуть руку местному активисту и сказать:  здравствуй,  товарищ!  Надо бы,  кстати,  этот ACORN свести с Открытой школой Алексея Андрейка у нас в Карелии.  Там тоже родители играют первую скрипку в подобных инициативах.  Интересно сравнить методики.  И вообще побратимский проект запустить.

Мне нравится,  что функции управления районом и его жизнеобеспечения здесь сдвинуты с центрального на местный уровень,  ближе к жителям,  а с местного — на уровень уличных,  квартальных объединений жителей.  Здесь власть просто навязывает человеку:

— Завяжи себе шнурки сам!

С одной стороны – стандартизация,  а с другой наоборот:  стиль жизни задаются самими жителями.  Их буквально подталкивает и наглядная агитация.  Она везде,  в подъездах,  на столбах,  на стенах домов,  в местных газетах.  Ею вдалбливаются основные правила санитарии,  личной гигиены,  стандарты поведения.  Наглядная агитация подкрепляется большими штрафами за нарушение чистоты и общественного порядка.  Дворников и техников-смотрителей здесь приглашают  на  собрания,  советуются,  вместе принимают решения,  вырабатывают правила поддержания чистоты и порядка.  Их награждают за хорошую работу.

— Ну,  ребята,  нашего еще надо трезвым застать!  — прорезалась  на эти чудеса Лена Кудрявцева.  А я думаю,  коронка-то не в пьянстве.  А в культурной и социальной политике власти.  Отгородится она бюрократической стеной от граждан,  лишит она их собственности и собственного голоса,  и граждан как не бывало.  Одни рабы.  Голодные или недокормленные,  уже и не важно.  Они никто и звать их никак.  Отсюда равнодушие к самому себе и пьянство.  Вот итог реализации большевистской утопии на одной шестой части света.

10 лет спустя,  консультантом проекта ТАСИС “Развитие демократии через НКО социальной сферы”,  я окажусь в  Свердловской области,  в глухой деревне Бойны Богдановического района.  Вокруг меня — 15-тилетние школьники из разных классов.  Задача:  провести мотивационное занятие в присутствии главы местной администрации и представителя ТАСИС из Брюсселя.  Отведенное время — два часа.  Детей собрали в небольшом зале за одним большим столом,  кругом.  Я их вижу первый раз.  Как и их деревню.  Так вот,  я спрошу их для знакомства в лоб:

— Кто хочет остаться в деревне после школы? »

Минута на раздумье.  Нерешительно поднимется одна рука.  Тогда второй вопрос.

— У кого есть дедушки и бабушки?

Понятно,  все подняли руки.

— А кто помнит,  как их зовут?

Нестройные голоса:

— Баба Аня,  Клава,  Надя,  дед Коля,  Петя,  Ваня…

Ага,  вижу,  оживились.  Переглядываются.  Что за чудик,  этот дядька.

— А по имени отчеству?

Вижу некоторую заминку.  И все же?

— Степановна,  Петрович,  Нилыч…

Что-то,  замечаю,  не все вспомнили.  Понятно.  Не даю опомниться:

— А по фамилии?

Тут и наступило озадаченное молчание.  Кто-то назвал-таки фамилию.  Кто-то стал оправдываться,  мол,  дед далеко,  в Краснодаре где-то.  Задумались.  А мне этого и надо.

— Ну,  а кто расскажет,  откуда пошла-есть ваша деревня?  Все,  поди,  родились здесь?

Размороженное внимание легко переключилось с присутствующих взрослых на своё,  родное.  Детей легко озадачить.  Стали вспоминать.  А мне уже легко,  ледокол сработал.  И пошла игра.  Бегло провели анализ плюсов и минусов жизни в Бойнах.  Для детей и взрослых.  Нашел зацепки интересных для них,  но взрослых дел,  где уже сейчас можно руки приложить.  Кто-то предложил ремонт местного заброшенного здания клуба.  Кто-то заговорил о благоустройство знаменитых родников вокруг села.  Кто-то — о младших братьях и сестрах,  о малышах безхозных,  пока родители в поле.  Детского садика же отродясь в этих местах не водилось.  Быстро забыли ребята про незваных гостей,  загалдели,  глаза разгорелись.  Уже вижу и лидеров.  Ввожу правила игры,  разбиваю на группы,  задаю темы-проекты,  развожу группы по разным углам.  В общем что-то вроде мини-тренинга.

В результате наметили план и стратегию обновления деревни,  создали организацию,  выбрали двух лидеров.  Как раз тех,  кого я и отметил про себя как заводил.  Даже открыли телефонную “горячую линию” для всех,  и для взрослых тоже.  Никто не заметил,  как пошел третий час занятия.  Я и сам не заметил,  как под восторженный визг в обсуждение включилась глава администрации.  И материалы на ремонт клуба нашлись,  и телефон «горячей линии» она выделит,  здесь же в этом помещении,  пусть приходят ребята,  дежурят.  Занятие закончил тем же вопросом:  кто после школы захочет остаться в Бойнах?  Поднялся лес рук.  Уральские  девчонки и мальчишки поведут себя так же,  как  их нью-йоркские сверстники…

В общем,  чего говорить,  хоть Россия и не Америка,  методы решения местных коммунальных,  досуговых,  возрастных проблем силами самих заинтересованных жителей при сотрудничестве с властью не являются чем-то специфически американским.  Как нет национальных особенностей в математических методах… Повторяю: нужна лишь политическая воля Центра. Только черт его знает, из кого у нас эта верхушка формируется…   Для сегодняшней администрации,  которую мы имеем,  социальный капитал неизбежно поворачивается свой негативной стороной, энергией протеста. До партнерства органов обслуживания и организованных граждан еще надо дожить.  Вот когда станет нормой жизни  публичная политика,  прозрачность местного бюджета,  подотчетность администрации и взаимная заинтересованность в решении социальных вопросов, тогда и поговорим. Тогда и вспомнят про наши посевы.

Из привезенных в Москву материалов переводим самые интересные места и оперативно выпускаем на собственном принтере серию простых и понятных брошюр:

—  «Возьмитесь за руки и обустройте свой двор! »

— «Гражданский Комитет Нью-Йорка:  зачем жителям соседские центры? »

— «Как организовать праздник в своем дворе»

— «Как люди борются с бедностью»

— «Соседские объединения и местная власть» и так далее.

Ими и закрываем наш самый первый грант,  полученный еще от “Евразии” и украденный банком «Пенсионный».  Хотя 100 экземпляров и тиражом назвать нельзя.  Брошюрки разошлись как горячие пирожки.  Их передавали из рук в руки и переписывали.  Взрослые люди радовались им,  как дети,  хвалили их понятность,  актуальность и практичность.  Только на такую страну не 100 экземпляров,  а 50 миллионов мало.  Таких сумм в бюджете гранта заложено не было.  Видимо,  американцы полагали,  что дальше мы сами…

Доктор исторических наук Александровская,  вернувшись из поездки,  создаст активную и успешную территориальную общину в центре Москвы в Поварской Слободе.  Началось с того,  что она объединила соседей в защиту старого,  исторического для этого места вяза.  Его уже взялись спилить коммунальщики.  Объединились,  отстояли.  И не разошлись.  Нашлись еще дела.

Тоже доктор,  но политических наук,  наша Елена Сергеевна Шомина,  собственноручно в своем подъезде возьмется за соседей.  Надо проверить методики,  скромно скажет она.  И появятся и чаепития,  и своя «газета»,  и веселые субботники,  и колядки,  и выставка детских рисунков,  и общие праздники.  Даже мусор стали выносить в завязанных пакетах,  а не вываливать из ведра.  И будет профессор ловить от этой затеи,  как говорится,   полный кайф.  И зауважают Елену Сергеевну  даже в ЖЭКе.  Я частенько бывал у нее,  видел,  как преображался подъезд,  лестничные клетки, двор.  И радовался.  Так,  глядишь,  и престиж нашего дела поднимется,  если за него взялись доктора наук.

Не дожидаясь,  когда партнеры пришлют обещанные модули тренингов,  начинаем тренинги  сами.  Такой зуд деятельности после этих поездок… Хотелось рассказывать,  обсуждать,  примерять на себя.  Собрали раз знакомых активистов из комитетов общественного самоуправления и начали.  Ледокол-разминка,  заявка темы,  постановка проблемы,  разбивка на малые группы,  работа в группах,  доклады,  обобщение и выводы.  Ну, не радость ли эта игра взрослых в препарировании не решаемых проблем ЖКХ проектным методом коллективного творчества? Люди сами же и вычленяют из потока проблемные ситуации, формулируют их так, чтобы подвести и к их решению.  На их изумленных глазах,  как и у нас самих еще недавно,  происходит преображение поддающейся воздействию реальности, меняется стиль управления их собственными организациями.

Так и начались регулярные тренинги.  Выстроилась логика движения от одного занятия к другому — исходя из потребностей участников,  почти всегда приходящих к нам с нерешенными оргзадачами и конфликтами. Интересен это набирающий темп,  а иногда и взрывной процесс выброса творческой энергии участников.  Иной угол зрения на то,  чем они занимаются,  иная точка отсчета — и люди прозревают.  А они,  как никак,  лидеры комитетов самоуправления,  председатели жилищных объединений, основатели разных соседских групп.  Теперь они иначе руководят,  иначе ставят задачи,  быстрей находят правильные решения, выбираются из мелких тупичков,  в которых то и дело застревает,  вязнет спонтанная энергия их общественной активности.  Я-то это на себе испытывал не раз.  Так что понимаю, как важна школа управления даже для небольших общественных организаций.  В бизнесе их полно, а вот в третьем секторе…   Ну,  и что здесь такого,  что не по силам русскому человеку?  Разве только русская же бюрократия. Чудовище обло, стозевно и лайай. Мы еще с ней столкнемся…

Из прошедших обучение в США не все стали  тренерами.Во-первых, сходу искусством тренинга не овладеешь. Нужно самому настроиться и доучиваться. Во-вторых, спроса на такое количество тренеров еще не было.  Основной работой,  как и предполагалось,  они стали для наших кадров. А кадров прибавилось, так как Зендриков привел к нам свою одноклассницу Ольгу с мужем Феликсом. Это семья Карасевых, только что вернувшаяся после долгого отсутствия из-за границы. Не окончив Пединститута им. Ленина,  уехали в Израиль, где за шесть лет оба стали сертифицированными тренерами, набрались тренерского опыта.  Спокойная и положительная пара с легки налетом снобизма.  Сертификаты они не показывали,  зато Феликс сразу объяснил кодекс тренера:  ему все равно,  какая тема.  Тренер специалист по методике интерактивного обучения и коллективного решения проблем.  Этого равнодушия к любимой идее я простить ему не мог никогда. Но смирялся с высокой техникой, которую оба продемонстрировали, взявшись доучивать нашу команду. С их помощью мы в конце концов, кажется, овладели профессией.

У каждого тренера свой почерк.  Артистично и темпераментно увлекала участников Лена Кудрявцева.  Егорова шла на аудиторию танком,  что тоже давало положительный результат.  Видно было,  обе в материале,  черпают из собственного опыта.  Кирилл,  понятное дело,  копировал своего учителя Петра Щедровицкого, зачаровывая слушателей теоретической строгостью.  Феликс и Ольга выглядели,  как и были на самом деле,  учителями из Пединститута имени Ленина.  Я же постоянно импровизировал с методиками,  так как по давней привычке не любил повторяться.  Скоро наши тренинги стали известны не только в Москве.  Наверное,  потому что отличались от быстро входивших в моду длинных,  на весь день,  тренингов.  Когда заезжий тренер провел шесть игровых часов с участниками,  обаял,  ошарашил,  намагнитил и исчез — это очень эффектно.  И что там дальше будет с людьми,  его не интересует.  А у нас-то люди одни и те же!  Мы три месяца ведем людей от простого к сложному,  даем навыки и учим ими пользоваться.  Параллельно участники применяют полученные навыки в своих организациях,  убеждаясь,  что они работают.  Или не работают.  Тогда снова к нам,  разбираем причины.

Когда закончится через три месяца первый цикл занятий,  подоспеют от наших американских партнеров и разработки следующих тематических блоков. И сами  участники стали вдруг напрашиваться на следующий цикл.  И это уже были другие люди.  То есть те же,  но с другим сознанием.  Таких «просветленных» только за первый год мы выпустили уже больше ста человек.  А там пойдут и новые курсы,  более сложные,  про социальные услуги, про партнерство с администрацией и с ее органами обслуживания населения. 
Кстати, новые курсы, рожденные потребностями наших слушателей, мы уже придумывали и разрабатывали сами. От досылки остальных модулей американцами мы на каком-то этапе практически отказались. Да они и не торопились, видели, как мы рванули сами. Здорово, конечно, что от желающих продолжить учебу не было отбоя.  И это было счастье.

 Стоит в Москве пахучая и солнечная весна.  Зелень еще не успела поблекнуть,  камни накалиться,  запахи выветриться,  мухи расплодиться.  Хочется сажать цветы.  Ия посадила роскошные хризантемы в две автомобильные покрышки,  брошенные под наши окна.  Ходят наши американцы,  очередной десант,  улыбаются.   Люди зовут их в свои  коммуналки,  поят чаем “Ахмат”,  поют им русские песни.  Это поет оттаявшая душа русского человека.

За эти несколько лет много чего произошло и в моем собственном доме.  Ну,  во-первых,  в марте 1997 появилась она,  наша Женька.  Мы назвали это веселое существо именем моего отца.  Пусть помнит.  Нас было десять пар,  решившихся на домашние роды в воду.  Мы — необычная семья, и ребенок у нас тоже должен получиться необычным  образом. Это ощущение избранности, возвышенности и красоты наших отношений будет сопровождать меня все эти годы вплоть до внезапного и предательского разрыва.

За пару месяцев до срока мы переехали из подвала в Новые Черемушки.  Отмыли квартиру,  выдраили ванну,  вот,  собственно,  все и готово.  Без криков и стонов Женька легко вышла в воду,  я сбросил кольцо пуповины с крохотной шейки,  и она поплыла.  Рядом стояла Люся, божий человек и наш инструктор.  Во дворе Скорая.  Помощь не понадобилась.  При свечах,  под музыку Баха мы танцевали уже втроем,  обнявшись,  с еще пульсирующей пуповиной.  Ощущение счастья было глубоким,  сакральным и бесконечным.  Женька самим своим появлением еще больше сблизила нас.  Март был снежный и холодный,  бэби-йога на морозном воздухе — это еще то зрелище, а Женька визжит от восторга.  Полгода и она уже стоит на моей высоко поднятой ладони крепенько,  обеими ступнями,  которые я сжимаю,  балансируя и удерживая равновесие.  Ну, скажите, какой еще ребенок будет требовать обливания ледяной водой? Только Женька!  Я был горд и счастлив.

И носил пакеты с деньгами в строительную компанию “ПИК”. В долг дали друзья гимнасты, а потом и сын предложил почти четверть стоимости квартиры в 54 квадратных метра,  так как никаких претензий с моей стороны на имущество Наташе не поступало.  Носил и тревожился: кинут — не кинут?  39 тысяч для меня немыслимое состояние. В соседнем доме как раз в это время дважды была продана та же площадь. Компания закрыла счета и исчезла.  Жители запаяли дверь подъезда,  вывесили лозунги:  «Не сдадимся! » Еду приносили родственники,  поднимали на веревках.   Лужков молчал,  пока одинокий пенсионер не выбросился с 7-го этажа. Напряжение нарастало,  пока мы не вошли в новую квартиру с ордером в руках.  Новоселье с бракосочетанием вместе отмечали с командой гимнастов.  С балкона открывался вид на Тушинский аэродром,  водную гладь Строгино и высотку университета. Счастье.

Отдельно от этого счастья существовали как бы еще два мира. В одном  творилось что-то несусветное.  Уже не тот Ельцин,  уже поделены природные богатства между олигархами, уже в Чечне идет кровавая война,  которую Паша-мерседес обещал закончить за неделю.  Страшный фильм Невзорова «Чистилище» напомнит будущим поколениям об этой кровавой отрыжке гибнущей империи.  Стерт с лица земли Грозный вместе с мирными жителями.  Июнь 1995 года.  В Буденновске Басаев захватывает больницу с тысячей больных и согнанных туда жителей.  После переговоров с Басаевым генерал Лебедь добивается мира,  Россия выводит свои войска из Чечни.  Ельцин,  сидя в Галифаксе,  поражает оттуда мир заявлением:  «Теперь все видят,  что Чечня – центр мирового терроризма».  А кто его породил,  спрашивается?

Другой — на Смоленке, где  на свой страх и риск готовим почву для будущей мирной и демократической жизни. Рассуждаем о социальном капитале, как будто нас не касаются эти страшные события, симптомы нехороших перемен. Каждый делает свое дело.  Термин социальный капитал придуман американцем Робертом Патнэмом  в его книги «Побуждая демократию к действию».  Он рассматривает неформальные объединения жителей как  сгустки гражданской энергии,  приводящей в движение механизмы социальных перемен.   Социальный капитал растет,  когда уплотняются  соседские связи,  когда жители двора или  микрорайона объединяют свои знания,  умения,  энергию ради конкретной задачи.  Еще лучше,  если при этом возникает и структура,  их организация.  Объединенная энергия заинтересованных граждан обретает материальную силу при грамотном руководстве.  Выше организованность,  больше вовлеченности – мощнее социальный капитал.   Его порой хватает защитить от сноса квартал,  спасти местный парк,  остановить точечную застройку или убрать дурака-руководителя.  Этой энергии и боятся власти. Классно! Как здорово, что мы не одиноки.

Но есть у социального капитала и позитивная созидательная энергия.  Это любая компания “за”,  в которой энергия объединенных жителей выполняет конкретную работу.  Например,  разбивает сквер на месте пустыря,  добивается от соседей раздельного выноса мусора,  устанавливает дежурство в подъезде,  выставляет квартальную футбольную команду подростков на городские соревнования,  корректирует стратегию развития микрорайона.  Жилищная реформа,  например,  буквально заставила владельцев жилья участвовать в управлении всем жилищным комплексом.   При этом товарищества собственников жилья обрели новых противников — частные управляющие компании.  Ну,  и так далее.

Интересно,  что результаты децентрализации государственного управления в Италии оказались разными для Севера и Юга. На севере Италии эти реформы оказались очень успешными,  а на юге привели к неудаче.  Почему? Север Италии на протяжении столетий развивался в виде городов-республик,  и этот опыт самоуправления на севере Италии породил гражданскую культуру,  которой люди и воспользовались,  когда провинции получили больше прав и ресурсов.  На юге Италии,  где до XIX века была колония Неаполитанского королевства,  возможностей для развития гражданской культуры не было.  В результате патриархальная культура подвела, люди оказались не готовы к гражданской самодеятельности.  Ресурсы,  которые центральная власть передала на уровень провинций,  были прибраны к рукам мафией.  Ничего не напоминает?  Есть о чем поговорить.

Тут столько сюжетов для кино и телепередач,  что впору провести по старой памяти круглый стол для сценаристов и режиссеров.  Или предложение для телевидения — ток-шоу о нашем родном российском социальном капитале. Россия богата природными ресурсами. А чем это не ресурс?   Это не передача «Не только о Голливуде»,  за сюжетами летать в США не надо.  Вот они,  сюжеты,  под ногами.  Так что заявку на телепередачу «Мой адрес — и дом мой и улица! » в формате с выездным корреспондентом и завершающей дискуссией в студии,  делал с удовольствием.  Подход к любому сюжету — проектный.  Коронка передачи — публичная защита проекта.  Приглашаем в студию местные органы обслуживания.  Публичная,  значит честная,  с контрпозицией представителя администрации,  с вопросами из зала,  с голосованием. И как венец — внедрение защищенного проекта в жизнь.

Ну,  чем не гениальная идея?  Гордый собой,  понес я эту заявочку на ВГТРК.  Там Олег Попцов,  бывший демократический депутат,  работал еще с Егором Яковлевым.  А секретарша у него — совершенно случайно — сбежавшая из ИСКАНа Бэлла,  у нас были когда-то вполне приятельские отношения.  Должна помочь.  Бэлла действительно помогла,  выкроила из расписания Попцова 10 минут,  и я пришел.  Как уложить грандиозность замысла в три предложения?  Уложился в одну:

— Вот телетехнология борьбы с психологией иждивенчества с одной стороны и эгоизмом чиновников органов обслуживания с другой.

— Давайте,  я посмотрю.

 Он посмотрел.  И не ответил.  Конец связи. Тут уже и Бэлла не помогла.  Кто б объяснил,  в чем дело? Конечно, надо было стучаться во все двери. Доказывать, убеждать, просить, искать личные контакты. Ни хрена. Мое дело придумать и предложить. Не берете? Не надо. Вам же хуже, как они этого не понимают?…

Удивляюсь  невозмутимости наших партнеров-американцев.  Мудрый рабе Рон призывают к терпению:

  • У нас на это ушло двести лет в Америке и еще сто до того в Европе.

Это,  правда,  слабое утешение. Хорошо хоть пресса начинает обращать внимание на низкие темы московских двориков, бытового обустройства и активность комитетов общественного самоуправления.  «Вечерняя Москва», наша городская сплетница, уже несколько раз писала о нас, об учебном центре на Смоленке,  о соседских объединениях Неопалимовки и даже о Народном магазине как генераторе энергии домовых комитетов.  К нам стал регулярно захаживать один из ее корреспондентов тихий и с виду стеснительный,  но опытный газетный волк Исаак Глан.  Мы подружились,  и я не раз изливал ему душу.  Кое-какие вести о новых самодеятельных формах соседской жизни просачивались в его статьи после публичного признания мэра Лужкова в любви к московским дворикам.  Даже наш перевод “neighborhood community” как соседское сообщество незаметно вошел в оборот.

Кто-то уже не помню назвал недавно наши курсы Гражданской Академией.  Вокруг Академии быстро образовалось ядро активистов-выпускников, не расстававшихся с нами и после получения сертификата.  У них и родилась идея Клуба выпускников,  чтоб повод был регулярно собираться.  Многим хотелось общения, хотелось оставаться подольше в обретенной среде, продолжить тему в свободных разговорах,  а может быть и подпитаться дружеской поддержкой, почувствовать уверенность,  что мы не одинокие чудаки, не  вредные возмутители бюрократического спокойствия.   Лену Кудрявцеву,  конечно,  избрали президентом.  И пошло,  поехало.  Сочинили даже Кодекс Чести Выпускника для укрепления морального облика лидеров местных сообществ.  Принимали Кодекс торжественно,  как присягу.  Сообща сделали новый дизайн Сертификата об окончании.  Так,  чтобы хорошо было видна профессия:  социальный организатор-аниматор местных сообществ.  Ну,  и что с того,  что Сертификат не имел юридической силы?  Его еще будут показывать с гордостью будущим муниципальным начальникам.  Никто не сомневался,  что зачатая в пробирке американского гранта профессия будет востребована.  Жаль,  ребята,  меня уже не будет с вами.
А какие люди… Кстати, о людях. Через тренинг-центр прошло много разного народу. Разумного и не очень. Среди них можно было по классификации Феликса различить две категории: практиков и безумцев. Практики приходили на определенном этапе развития своей идеи. Когда просто не хватало конкретных знаний и навыков для создания соседской общины, частной школы, центра помощи людям с ограниченными возможностями. Мы им всегда помогали. У безумных все идеи были в далеком будущем. А в настоящем лишь сонмище врагов, которые мешали им реализовать. Лена Кудрявцева даже как-то сказала в сердцах после одного из тренингов:
— Господи, к нам ходят одни сумасшедшие!
Но, к счастью, таких было ничтожно мало. А были настоящие строители.
Надежда Пронина,  к примеру,  прямо по ходу тренингов  создавала инициативную группу в своем доме на Херсонской улице.  От тренинга к тренингу,   как по ступенькам,  она карабкалась к регистрационным документам,  к активу,  к территориальной общине с романтическим названием «Домашний подъезд»,  к льготной арене офиса,  наконец,  к своим кружкам художественной самодеятельности.  Потом больше,  дальше — вплоть до загородной базы отдыха.

Геннадий Саблин,  здоровенный мужик с трудным характером тоже с колес применял полученные методики.  Создавал на наших глазах соседский центр «Родник» для трудных подростков.  Буквально по шагам,  показанным на тренингах,  он вел свою организацию,  строил структуру,  сплачивал актив,  осуществлял разные мероприятия.  Освоив проектный подход,  в дальнейшем он сам стал успешным грантополучателем.  И уже консультировал  других лидеров НКО на своей территории.

А Лев Романов?  Марафонец с фигурой борца,  сторонник моржевания и великий педагог,  Лев одержим идеей универсальной методики физического воспитания для всех возрастов.  После наших курсов он создал организацию «Молодая семья и сознательное развитие» и искал место для поселения приверженцев здорового образа жизни.  Хотел  купить землю,  выстроить целый жилой комплекс-поселок.

— Вот,  чертежи.  Здесь пруд,  здесь конюшня,  здесь коттеджи,  здесь школа… Помогите найти инвестора,  Игорь!

Он верил,  что я все могу,   крепыш и мечтатель Лева… Мы уже пытались помочь российским фермерам…  Среди участников наших занятий — кандидаты в депутаты местных советов,  “яблочники”.  Вот бы кто меня в свое время так готовил к депутатской работе!  Мы даем азы взаимодействия власти с организованным населением,  но ведь без них о какой публичной политике в местных органах власти может идти речь?  Я  прихожу к выводу,  что депутатов местных советов и кадры местного обслуживания лучше готовить из новичков,  из молодого поколения,  чем переводить старых зубров советской бюрократии из органов власти в органы обслуживания.  Бесполезно,  эти от своих привычек никогда уже не откажутся.  Сколько ни учи,  а работать в свете прожекторов общественного внимания они не будут.  Все-таки нужна люстрация!  Да только нет для нее политической воли…

Федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» в 1995 году появился неожиданно, без особого публичного обсуждения. Революционным в нем для нас было положение о праве самостоятельного и под свою ответственность решения населением непосредственно и (или) через органы местного самоуправления вопросов местного значения. Децентрализация, таким образом, выводила города  из-под абсолютного подчинения Центру, наделяла их бюджетом и рядом существенных прав и полномочий для сохранения и развития исторических и иных местных традиций.

Иными словами, Закон открывал возможности выбора стратегии развития территории самими жителями и местным самоуправлением и ставил перед нами, как проектантами, вторую задачу: готовить население не только к самоорганизации в соседские сообщества  для решения своих дворовых проблем и партнерских отношений с органами местного самоуправления и органами обслуживания, но и для участия в управлении территорией всего поселения, в выборе стратегии развития поселка или города.  Конечно, это более высокий уровень и самоорганизации и сознательности, более высокая культура самих представителей администрации, и для того, чтобы достичь этого уровня потребуется не один десяток лет. Хотя в среде новых народников уже появлялись отдельные смельчаки, прежде всего в сельской местности, которые с ходу брались за эту задачу. Таким смельчаком будет Глеб Тюрин, оказавшийся в орбите дружеских и партнерских связей Народного Фонда как раз примерно в это время. Его личный эксперимент по возрождению деревни российского Севера превратится в трэнд, то есть в целое направление или движение во втором десятилетии следующего века.

 Нам же Закон был интересен прежде всего разделом о ТОС — территориальном общественном самоуправлении, тем самым легализуя такие первичные объединения граждан по поселенческому признаку, как комитеты общественного самоуправления, явочным порядком уже действовавшие в городской среде постсоветской России, и соседские сообщества, с которыми мы работаем теперь. Мы делаем только первые шаги по  пробуждению у жителей желания участвовать в местной общественной жизни, по расширению круга их компетенции в их взаимоотношениях с местными органами ЖКХ, здравоохранения и образования. Общественная активность,  понятая по-новому, по-антисоветски, должна основываться на собственной инициативе жителей, на их умении артикулировать и отстаивать свои интересы путем самоорганизации  и социального партнерства с органами обслуживания и депутатским корпусом.

Что имело особое значение в данный момент, так это то, что  в Законе  местной власти предписывалось в кратчайшие сроки разработать городские уставы,  включая положение о ТОС — территориальном общественном самоуправлении.  Прекрасно!  На этом этапе нам просто необходимо вмешаться, ловя момент хоть как-то донести наш опыт до  муниципалитетов, использовать разрабатываемые ими уставы для включения в них новых понятий вроде социального капитала и осмысленной концепции социального партнерства с организованным по месту жительства населением.

Пока не поздно,  обращаемся в Министерство по делам национальностей с предложениями.  Вот готовая концепция ТОС,  есть опыт взаимодействия с местной администрацией,  есть зарубежный опыт.  Хотим поделиться нашими скромными разработками  и предложить свое участие в подготовке уставов местного самоуправления в части общественного территориального самоуправления.   Безвозмездно, бескорыстно и добровольно! Ну, разве не этого ждала от нас страна? Разве не для этого мы получили грант, не для этого со всей страстью и воодушевлением осваивали тему?

В общем,  пошли к тем,  кто год назад сначала так высоко оценил наши достижения и возможности, а потом лихо похоронил наш исторический Протокол о сотрудничестве вместе с Госкомфедерацией. Интересно,  кому из правопреемников почившего в бозе Госкомитета  попал в руки наш Протокол?  Удостоились, однако, встречи с одним из заместителей министра. Конечно,  он ничего про Протокол не знает.  Но наше предложение ему нравится,  так как разработку городских уставов делать все равно придется.  Так пусть уж эксперты поработают. Тем более добровольно и бесплатно.  Договорились,  что Министерство проводит совещание-инструктаж с главами муниципальных образований и депутатским корпусом,  где нам будет предоставлена трибуна.  Назначен день и час.  Пошла рассылка на места.  Мы подготовили доклады,  анализ Федерального закона,  наброски типового городского Устава по разделу о ТОС.

Конференция «Территориальное общественное самоуправление в уставах муниципальных образований» открылась  18 апреля 1996 года в конференц-зале Министерства.  И зал был полон.  Маленькая деталь:  в президиуме не было ни  единого представителя министерства.  В зале российская провинция:  муниципалы,  естественно,  ждут министра.  Ну,  хотя бы его зама.  Ну,  завотделом!  Никого.  Это подстава,  брат.  Раньше надо было договариваться.

— Они что,  — спрашивают муниципалы друг друга,  кивая на нас в президиуме,  — здесь зал арендуют?   Что за  Народный Фонд?   Это они нас учить будут?  А нам потом отвечать перед Министерством?

В общем,  разбор Закона зал не слушал,  ощущалась не то настороженность,  не то враждебность.  А скорее равнодушие.  Командировка в Москву,  у каждого столько дел… Мы пытались быть убедительными,  раскрыть суть этого раздела Закона.  Ждали дискуссии,  рассчитывали услышать опыт работы с организациями жителей в новых условиях.  Ну,  хотя бы вопросы.  Напрасно.  Им это не надо.  Мелькнула мысль:  может быть люди из министерства специально оставили нас наедине с этой тяжелой инертной массой,  чтобы мы увидели,  с кем им приходится работать?  А может быть на самом деле все банально просто?  Как и в случае с Протоколом,  привычный прием откровенного,  циничного саботажа.  Считывают,  служивые,  сигналы сверху.  Не требует начальство пока никакой ни прямой,  ни кривой демократии.  Продолжаем кормиться взяточничеством и поборами.  Тут они виртуозы.  У них одна обязательная извилина:  «работа с письмами трудящихся».  И ни к чему им наши призывы к публичности… не хотят они слышать про социальное партнерство с организованными жителями… Зачем оно нам?  Какая такая прозрачность бюджета?… Прощайте, надежды, ждать очереди муниципалов на наши тренинги,  скорее всего,  не придётся. Так что, господа присяжные заседатели, кому не нужна демократия, бюрократии или народу?

Оставался еще один путь — двигаться в большую официальную систему образования.  Если система образования примет нас,  новая профессия будет в реестре государственных  профессий и попадет в справочники для поступающих.  И новые поколения идеалистов найдут ее при выборе своего жизненного пути.  Стать нормальным учебным заведением нам не светило по той простой причине,  что для этого нужен не наш Красный уголок,  а отдельное здание с классами,  с администрацией,  целым хозяйством.  Еще нужна государственная лицензия,  обязательное утверждение учебных программ в Министерстве высшего образования.  На это наш грант рассчитан не был, не нацеливались и мы в своей стратегии развития слиться с академическим образованием, что означало бы потерять навсегда свое лицо.  Да и снова вступать в теплые отношения с чиновничьей сворой — лучше повеситься на ближайшем суку.

Разве что попытаться стать частью уже действующего института,  какого-нибудь  учебного заведения? Например, отдельным факультетом,  как в США, где почти везде есть департамент дополнительного обучения для местного населения.  Что если открыть факультет территориального общественного самоуправления в Московском институте городского хозяйства?  Туда бы мы и перетекли всем Народным Фондом после завершения грантов.  Для начала можно  подписать договор о сотрудничестве и принимать у себя группу студентов как спецкурс.   С тем и заявляемся с Кириллом в ректорат этого института. Принимает замдиректора.  Кирилл со свойственным ему академизмом излагает государственную важность нашей проблематики как часть профессии муниципальных кадров.  Поскольку вопросов не последовало,  оставляем разработку учебной программы в виде тренингов и прощаемся.

 Через несколько дней звонок:  приходите,  поговорим.  Замдиректора молча листает нашу учебную программу,  поднимает глаза и,  глядя на Кирилла,  предлагает ему полставки преподавателя спецсеминара.  Я,  честно,  даже растерялся.  Кирилл и так стоит одной ногой на ускользающей льдине, а с этим спецкурсом мы его только и видели.  Растерять наш маленький коллектив я опасался больше всего. Потому предлагаем свой вариант: или по договору тренинг-курс в нашей Гражданской академии, который ведут все наши тренера по очереди, или до свиданья. На том и разошлись. Впрочем, Кирилл может быть и принял предложение. Кто его знает.  Он и так редко появляется на Смоленке последнее время.

Вторая попытка — Международная Высшая школа политических наук Теодора Шанина.  Тут нас должны понять и принять,  я бы сказал,  с распростертыми объятиями.  Так и случилось!  Западной закалки известный ученый и организатор,  англичанин,  доктор наук Шанин сразу заинтересовался нашим предложением.  Собственной персоной приехал на Смоленку.  Слушал,  ходил по комнатам,  рассматривал полки с модулями.  Качал одобрительно головой.  Профессия – организатор,  аниматор местных сообществ ему понравилась.

— Да,  мы можем включить эту специализацию в диплом совместный с Манчестерским университетом,  — сказал веско.

Шанин — почетный доктор наук,  фигура международного масштаба,  он знает,  что говорит.  Дальше дело техники,  переговоры с дирекцией,  с бухгалтерией.  Здесь нас ждали неожиданности.  Дело в том, что  обучение в Высшей школе политических наук было платным, и нам предложили самим заняться набором. Но если наши участники всегда были практиками — взрослыми активистами и лидерами, которым нужны были знания для руководства своими организациями, то здесь юнцы первым делом спрашивали: а где мы будем работать. А в самом деле, где?  Так мы сами пришли к выводу, что пока наша судьба — тренинги Гражданской Академии для действующих акторов практической работы по месту жительства. До системы образования мы не доросли. То есть не мы, а общество, не требующее таких специалистов…

Финансирование можно было искать еще и путем включения в какие-нибудь возникающие там и сям федеральные программы развития территорий. Была, например, возможность  подключиться к группе известного социолога Генисаретского, тем более, что там, как я узнал случайно,  работал отец Кирилла, тоже социолог. У группы уже были  какие-то большие заказы,  и Кирилл как-то предложил попробовать к ним присоединиться.  Просто ввести составляющую тренингов и консультаций по социальному капиталу как народного средства  ускорения социальной и культурной динамики региона. Мы встречались с Генисаретским, нашли общий язык, достигли принципиальной договоренности и даже довели дело до многостраничного договора о совместной деятельности. И на том все заглохло.  Я апеллировал к Кириллу,  но, видимо, делить деньги с нами никто не хотел. Не помогли родственные связи.

Другой шанс был более успешным. Член нашего Правления, академик архитектуры, изысканных манер интеллектуал, удивительно походивший своим тонким профилем на Мефистофеля, Вячеслав Глазычев уже руководил федеральной программой подъема российской провинции в Поволжье и прекрасно понимал, что ему не обойтись без опоры на местные сообщества.  Проект большой,  поддержанный неожиданно появившимся в национальной политике киндер-сюрпризом по фамилии Кириенко.  Но Слава ограничился  привлечением нас к разовым  консультациям и экспертным оценкам, работая со своим коллективом в отдалении.  Кирилл и Феликс даже проводили тренинги с важным контингентом провинциальных руководящих кадров.  Но до партнерства с Народным фондом дело так и не дошло.  Может быть, мне надо было быть более настойчивым? Ну, что стоило сесть и поговорить с глазу на глаз с Вячеславом Глазычевым?…

Этого не случилось может быть и потому, что Агентство международного развития США как раз предложило новый грант на создание учебно-методического центра типа нашей Академии  в Новгороде Великом.  То есть подготовить там команду тренеров,  правда,  в основном для жилищных объединений.  ЖЭКи в Новгороде массово переходили в руки частных управляющих компаний,  и от их жадности,  некомпетентности,  а то и жульничества могли защитить только хорошо организованные товарищества собственников жилья. Вот мы и понадобились. Только не городской власти Новгорода, а поддерживающим в Новгороде развитие городского хозяйства американским фондам.  Дэн Карен снова с нами.  Но,  на этот раз лишь как консультант.  Управлять проектом в Новгороде поручено нашему партнеру — ОНФ,  Фонду содействия ликвидации коммунальных квартир.  Дэн успокоил:  он будет контролировать процесс.  А наша миссия остается самостоятельной:  создание команды из местных активистов,  подготовка тренеров, формирование первых устойчивых товариществ.

Менеджером нашей части проекта я предложил Карасева как стимул для его персонального роста и, возможно, дальнейшего общего руководства Фондом. Куда-то делся знакомый драйв при начале нового дела, в мышцах ощущалась общая усталость, а в голове еще слабо уловимая, но ощутимая бесперспективность. Может быть, молодым будет легче и проще вписаться нашей темой и возможностями в новые тренды и дискурсы.

 Феликс невозмутимо принял предложение.  То,  что я сам остался при этом не у дел, я как-то даже сразу и не сообразил, да и не очень огорчился. Хотя сначала растерялся,  не привык отсутствию практических ежедневных обязанностей.  Так как ставка президента Народного фонда была попрежнему заложена в бюджете,  за мной оставалось стратегическое планирование. Но мы это уже проходили, и я не находил пока новых резервов.  Зато появилось время  для любимой работы — писать. Что-то после нас должно обязательно остаться.

Начало проекта – апрель 1997 года. На все про все отводился ровно год. Мы его прожили в постоянных командировках. В древнем граде оказался в тот год урожай на западные гранты во всех областях. Похоже, там ставился социальный эксперимент демократического управления городским хозяйством. Кажется, наши тренеры справились с поставленной задачей. Учить не учиться, всегда приятней. В целом оценку этому проекту дал Феликс.

 Он напишет потом специально для этой книги:
“Этот проект был частью большой программы безумного масштаба, реализуемой в Новгородской области. В городе меньше полмиллиона жителей. Объем американской программы «Партнерство во имя свободы» — 10 миллионов долларов. Образовалась масса надстроечных организаций, дублирующих друг друга. Сходство проектов было замечено уже после их утверждения, когда они стали мешать друг другу. У американцев была идея, что если на небольшой территории вложить сразу много денег, то эффект будет очень большим. Теперь могу сказать, что не это сработало. За несколько лет всё рассосалось.
А начиналось всё красиво. Большие конференции в историческом центре. Работа по подбору местного менеджера. Очень интересные люди с очень интересной судьбой. Местные организации жителей. Появление команды регионального тренинг-центра. Наш первый опыт по передачи методики. Всё казалось вполне успешным.  Образовательный центр «Диалог»,  возглавляемый бывшим партийным работником, сразу набросился на бюджет нашего проекта «Жилищное самоуправление».  Оказывается,  им вообще московские учителя не нужны:

— Просто отдайте нам деньги.  Мы найдем,  куда их потратить.

Еще бы,  не найти!  Городскими властями поставлена задача форсированными методами передать жилой фонд города в управление жителям?  Они и передавали одним росчерком пера!  На бумаге.  Что последует дальше,  знали только мы.  Для коллективного управления многоквартирным домом нужны зрелые соседские отношения,  успешно работающие жилищные организации,  технические знания для переговоров с ЖЭКами и ДЭЗами.   Зарегистрированные по команде сверху жилищные товарищества уже не раз разваливались на глазах.  Потому нас и послали в Новгород многоопытные американцы.  А город интересовали прежде всего денежки,  теплые места в проекте.  Так,  заммэра таки ухитрился пристроить своего приятеля руководителем подготовленной нами группы.  И что? За год, как менеджер проекта я с десяток раз съездил в Новгород. Я уж не помню по какому поводу оказался в Новгороде через год после завершения проекта. Самостоятельного тренинг-центра уже не было. Те, кто остались, вошли в состав муниципального центра поддержки и вели периодически тренинги по двум или трем темам. Причем они скорее читали лекцию, от тренинговой техники мало чего осталось. Созданная за год прекрасная команда вскоре распалась. В результате все наиболее перспективные кадры уйдут из новгородского Центра местных сообществ спустя некоторое время». 
Почему щедро финансируемая американским правительством программа “Партнёрство во имя свободы” не достигла цели? То есть шуму было порядочно, и след в умах людей эти годы оставили. Но, как заметит Феликс спустя почти двадцать лет, скоро сказка сказывается: “Теперь я думаю, что мы безумно торопились. Это очень небыстрая работа – создание общественной среды. Если сравнить ситуацию сегодняшнего дня с ситуацией конца девяностых, то сейчас уровень развития территорий гораздо выше. Конечно, на порядки меньше западных денег. Но люди вкладываются сами, в территорию вкладывается бизнес.”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *