Календарь статей
Август 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июн    
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Рейтинг@Mail.ru

И сердце дрогнуло у старого бойца,                  
И рана заржавелым запахом металла 
Напомнила о неизбежности конца,            
Когда так захотелось все начать сначала…

Примерно в это время и раздался этот неожиданный звонок.  Бессменный оргсекретарь при всех секретарях Союза кинематографистов Клим Лаврентьев просипел в трубку,  как будто мы вчера расстались:

— Ну,  где ты там?  Заходи,  есть дело.

Ага,  вспомнили.  Иду на Васильевскую 13,  куда не заходил уже несколько лет.

—  Надо создать нашу газету Союза кинематографистов.  Ты с Климовым разваливал советскую кинематографию,  теперь настало время ее собирать.

Как же ты быстро перекрасился,  Климушка!  Гримасу,  похожую на насмешку,  удалось скрыть:

— Ну,  Клим,   такую же как раньше?  Кому нужна такая кинематография?

— Все вопросы к Пиорунскому,  заместителю Михалкова.  — уклонился от дискуссии,  как всегда осторожный Клим.  — Он тебя,  собственно,  и предложил главным редактором.   Иди,  он  ждет.

Об этом человеке уже шла молва как о внешнем управляющем,  крутом организаторе и финансисте Михалкова,  железной рукой приводящим в порядок заброшенное и разворованное хозяйство Союза кинематографистов.   В Союзе же воспринимали его как чужого и подозревали махинации.  Зачем человеку тратить миллионы на СК России?  Никто не верил,  что из любви к искусству и лично к Михалкову кто-то возьмется реанимировать тяжелого больного.  Хотя,  если есть амбиции и деньги,  это такой же красивый вызов,  как поднять со дна океана утонувший «Титаник».

Пиорунский,  однако,  с командой профессиональных менеджеров решительно налаживал учет и контроль,  разгребал завалы архивов,  сваленных в коридорах на Васильевской,  поднимал бухгалтерию и спасал недвижимость.  Уже безвозвратно потеряны насиженные гнезда Подмосковья — «Болшево»  и  «Красная Пахра»,  и неизвестно,  кто на этом нажился.  Удастся спасти только Дом ветеранов в Матвеевском,  где введен режим тщательной экономии,  налажено нормальное питание и медицинское обслуживание ветеранов кино.

Шагая по Гоголевскому бульвару к памятнику архитектуры усадьбе Замятина-Третьякова,  в Фонд культуры,  где назначена встреча с Пиорунским,  я уже знал,  что не откажусь от любого предложения.  Подумать только,  газета Союза кинематографистов!  Мечту самых смелых — печатный орган творческого союза,  абсолютно независимую от Госкино и правительства газету выпадет осуществить мне.  Да за это можно полжизни… Как бы я ни относился к Михалкову,  сейчас это не имело значения.  Как и то,  что за спиной остается Народный Фонд с его проблемами и голодными «неонародниками».  Меня хватит и на то,  и на это.  Подумаешь,  вон Никита и кино снимает,  и союзом руководит,  и Международный Московский возглавляет.  И ничего,  управляется.

Почему кризисный менеджер Союза кинематографистов обретался в Российском Фонде культуры,  я узнал при входе.  Оказывается,  фонд чудесным образом возглавляет тот же ненасытный Никита Михалков.  Вот это разносторонность!  А ты,  дурачок,  боишься.  Главное,  людей расставить и за себя работать заставить.  Современный менеджмент.  В нашем случае это Пиорунский со своей командой.  И многие другие.  И все,  главное,  довольны.  Вот и я поспешаю,  радуюсь,  предвкушая сумасшедше интересное дело.

У кризисного менеджера маленькая комната под скошенной крышей.  На самом деле чердак.  Было странно,  как помещался такой огромный человек в этом курятнике.  На столе перед человеком моя книга.   Поздоровались.  Перехватив мой взгляд,  хозяин курятника закурил и начал с места в карьер:

— Я прочитал вашу книгу.  Как-нибудь поговорим о деталях.  А пока предлагаю вам взяться за создание газеты.

— Для кого?  – осторожно,  не очень понимая пока,  о чем говорить,  спросил я.  – Это будет газета киноиндустрии или боевой листок геронтологического  Союза?

Осуждающий взгляд:

— Для сплочения киносообщества,  Игорь Евгеньевич.

Правильный ответ,  уже плюс.  Я не спрашивал,  почему из бессчетного числа пишущих о кино советник Михалкова выбрал меня.  Об этом,  наверное,  говорил бессмертный труд “Кино как бизнес”.  Вот,  значит,  кто оказался ее читателем 10 лет спустя.  Да здравствует сила печатного слова.  Кто книги пишет,  тот и газету издаст,  ясное дело.  Но я сказал честно:

— Я никогда не работал в газете. И потом я уже 10 лет не в кино, поотстал от кинопроцесса,  вы,  наверное,  знаете,  чем я занимаюсь эти годы.

— Да, знаю. И занимайтесь дальше!  Одно другому не мешает,  там у вас работает команда,  а здесь нужны ваши энергия и знание предмета.  Сделайте хорошую газету.  Вы же человек кино,  не знаю,  как вас занесло в сторону.  Кстати,  название газеты уже зарегистрировано.  Деньги выделены.  Придумывайте макет,  рубрикатор.  Подбирайте кадры и начинайте выпуск.  Комната для редакции рядом,  на первых порах я помогу.  Давайте завтра обсудим детали.

— Завтра? !

— Ну,  вот и договорились.  Рад познакомиться.

Дмитрий Александрович встал и оказался действительно огромным.  С таким не поспоришь.  Так я стал главвредом еще не существующей еженедельной газеты Союза кинематографистов «СК-Новости».  Дурацкое,  конечно,  название.  Да разве в этом дело?  Ты возвращаешься в кино! И как? Не ходил, не клянчил, не обивал пороги. Тебя позвали. И я тресну, но сделаю эту газету полноценной, нужной и интересной. Спасибо,  Дмитрий Александрович!  На Смоленке все равно мне уже делать нечего.

Не беда, что я еще не знаю,  как делается газета.  Понятно,  репортажи со съемок,  отчеты о фестивалях,  творческие портреты,  новости киностудий,  фотографии узнаваемых лиц.  Что еще? Наше русло — пульсирующая кровь нарождающейся свободной киноиндустрии. Значит, документы — официоз,  отчеты о секретариатах и пленумах.  Обязательно о фильмах в производстве,  статистика проката,  киноиндустрия США и Европы. Кроссвордов не будет, анекдотов тоже. Вот некрологи будут, увы. Творческие портреты всегда когда-нибудь заканчиваются некрологом.  Что еще? Ну, статьи о профессиях. Только кто-то же должен все это написать!  Авторов вокруг много,  это любимое народом кино,  а не какой-то “социальный капитал местных сообществ”. Только кликни! Хотя не всякий уважающий себя независимый журналист пойдет к Михалкову. А что я в глазах этого сообщества?  Посмотрим.  Собрать редакцию, внештатный корреспондентский актив, авторитетных критиков — это, собственно, и есть то, что называется сделать газету. Пока начинаю писать и искать материалы для первого номера сам.  Делал же на коленке «Кинобюллетень АСКа».  И ничего, получалось.

Однако, это не все. Как я забыл?  А рассылка? Кому, куда и за сколько?  Мне,  например,  не нравится бесплатная газета.  Но Михалков с Пиорунским решали так.  Значит,  денег много.  Они думают, что таким образом привлекут больше читателей. Сомневаюсь. Но если Пиорунский не против коммерческой рекламы,  то в перспективе, думаю, поддержит и символическую плату и вывод издания на самоокупаемость.  Что для меня с первого шага стало целью.  Пока же готовим договор с почтой:  основная рассылка Москва,  меньше Питер,  далее по стране уже штучные экземпляры.  Отдельно сами развозим пачки в киностудии,  во ВГИК,  в Останкино,  в Госдуму и в аппарат Правительства.  Последнее по настоянию Дмитрия Александровича. А как же, там главные читатели Никиты Сергеевича.  Для начала курьером по Москве с тележкой,  набитой газетами,  пойдет моя сестра Рита,  кандидат наук на пенсии.

А типография?  А аппарат редакции?  Ответственный секретарь,  секретарь,  корректор,  зам.главного редактора.  На радостях предложил сыну, место своего зама. Он как никак журналист, МГИМО за плечами. Андрей охладил мой пыл.  А ведь сам когда-то выпускал газету с красивым названием «Про рок»,  потом делал газету “Парк Горького” Стаса Мамина.  Мог бы и помочь отцу.  Спасибо,  сосватал однокурсника,  Армана Амангалиева.  Я к этому красивому парню со  всей логистикой и свалился на голову.  Фамилия,  кстати,  что-то напомнила.  Не сын ли он бывшего секретаря ЦК комсомола Казахстана?  Ночь,  Каратау,   горная дорога,  несемся на пленум ЦК в Алма-Ату.  Тормоз,  скрежет,  колеса над пропастью.  Зависли и крутятся.  Такое не забывается.  Удивленный,  Арман устроит встречу с отцом,  и будут объятия,  воспоминания.  Но главное,  Арман грамотно взялся за дело.  Умело составил смету расходов,  нашел типографию,  показал,  как верстать полосы,  следуя макету,  выбрали шрифты,  вместе придумали логотип к названию.  Подготовительный период закончили в две недели.

Секретарем сама собой нарисовалась изысканная аспирантка из ВГИКа Наташа Белая.  Она только что вернулась из Парижа после трехмесячной стажировки и искала работу. Кто следующий?

— Куда ж без корректора,  Игорь Евгеньевич!  — авторитетно подсказал Армен.

Наташа скромно предложила свою маму,  профессионального советского редактора.  Втроем и собрали первый номер.  Три стола,  два компьютера,  один телефон и принтер.  Третий этаж по крутой лестнице.  На дверях табличка:  “Редакция газеты “СК-Новости”.  Постепенно осваиваюсь, привыкая к рабочему месту. В подвальчике особняка  буфет для сотрудников,  домашние обеды. Распашная,  на две стороны парадная лестница ведет в гостиную с колоннами:  дубовые стены,  резная мебель,  концертный рояль у окна.  Здесь проходят литературные вечера,  камерные концерты,  выставки.  За гостиной банкетный зал с длинным столом.  Далее огромный,  всегда пустой кабинет Михалкова.  Как и на Васильевской,  в союзе.  Его резиденция,  все знают,  в «Три Т» на Патриарших.  Далее по коридору разные секции и комиссии.  Тут я и наталкиваюсь на Таню Шумову.  Слышу ее командный голос.  Боевая подруга комсомольских лет теперь вице-президент фонда по зарубежным выставкам.  Мы обрадуемся друг другу,  и с ее легкой руки спустя какое-то время в гостиной с дубовыми стенами Ия тоже выставит свои гобелены.

  К сожалению,  Арман вскоре покинет редакцию.  Спасибо ему,  наладил процесс и,  как только у него пошел в гору собственный бизнес с Казахстаном,  он сдал вахту.  На его место заместителя главного редактора уже заявившей о себе газеты почти сразу же найдется искусствовед,  редактор,  режиссер,  сценарист Дмитрий Салынский.  Он хоть и моложе лет на десять,  но зато вся жизнь в кино. Теперь, когда налажена логистика, главное содержание.  Мы по-разному будем видеть миссию газеты,  но спорить я не стану. Наши столкновения были редкими и содержательными. А газета разнообразней.  На самом деле,  его несговорчивость лучше,  чем мелкое,  льстивое поддакивание.

Сначала газета выходила раз в месяц на 6 полосах,  потом на 8,  потом два раза в месяц на 16 полосах. Привык к будням редакционной работы на удивление быстро.  Как будто всю жизнь подписывал ночами номера в печать.  Так чувствуешь себя,  когда примеряешь пиджак в дорогом магазине:  он сразу как влитой на тебе,  не жмет,  не висит.

Наступит момент и старейший правдинский кинобозреватель,  осторожный и многоопытный  Георгий Капралов,  остановит меня в фойе Белого зала и со щемящей  тоской в голосе скажет:

— Игорь,  если бы вы знали,  как я вам завидую!  Это же мечта всей моей жизни,  создать свою кинематографическую газету.  Сейчас уже поздно,  возраст не тот,  но вам я желаю от всей души удачи и успеха.

Мне почему-то станет неловко перед этим заслуженным человеком,  действительно отдавшим всю жизнь одному делу,  кинокритике.  Мне бы не хватило терпения усидеть на одном месте столько лет.  Но пока мне здесь все нравится. И есть цель, которую еще не достиг.  Развиваю в себе способность чувствовать весомость слова, следить за тем, как оно отзовется и как идет молва кругами от статьи или актуальной новости. Однажды при мне слово убило человека. Не мое, к счастью.   Вполне здоровый и успешный режиссер Алексей Сахаров  прочитал утром свежий номер газеты “Известия” с критикой только что вышедшего на экраны его фильма-водевиля по Островскому «Постоялый двор»,  схватился за сердце,  сполз под стол и умер. Умер человек из-за разгромной язвительной статьи одного из лучших отечественных публицистов Валерия Кичина «Проспись и пой».   Видеть Кичина после этого долгое время я не мог.  Сказал ему что-то резкое.  Он отбрил:

— Я не могу и не имею права врать.  Зачем тогда кинокритика?  Комплименты расточать?

Жестоко.  Но что тут возразить по существу?  Только по форме.  Художника обидеть легко.  Смертельно обидеть. Так что деликатная у нас работа, ничего не скажешь. Через 10 лет, уже пройдя и эту школу практической журналистики я буду ужасаться пропагандистской молотилке, включенной Путиным, и вспоминать, как сам старался быть объективным и позитивным и в подборе авторов, и в ненавязчивом проведении своей редакционной политики. Мои инструменты по сравнению с грядущими средствами гибридных войн покажутся хирургическим скальпелем рядом с зазубренным топором…

 Каждый раз,  когда свежий номер разлетается по читателям,  ты будто и впрямь видишь,  как скользит их взгляд по пахнущим краской страницам.  Новости и конфликты рождающейся рыночной киноиндустрии,  защита авторских прав,  актерские агенства и договорные отношения,  гильдии и международная копродукция,  официальные материалы секретариата и коллегии Госкино,  страсти переходного периода.  Как слово наше отзовется?  Великая честь и огромная ответственность на пишущих не письмо на деревню дедушке,  а массе граждан.  Когда поздней ночью,  иногда под утро,  подписываешь номер “к печати” и мчишься  на машине по ночной пустынной Москве домой в Митино,  испытываешь это неописуемое чувство важности отправленного тобой послания,  необдуманное такое чувство,  смешанное с восторгом от реализованного только что акта прямого общения с человечеством.

Главный редактор…   Какое, однако, музыкальное словосочетание. А каково быть аккредитованным на разных кинофестивалях, начиная с сочинского “Кинотавра” и ММКФ, до Каннского или Венецианского?  Привилегия не глазеть на звезд с тротуара, а добиваться интервью и важно разговаривать тет-а-тет о чем душа моего читателя пожелает, может кого угодно заставить хорошо о себе думать. Да что звезды… Отсматривать весь отборный репертуар этого года, задавать авторам вопросы на пресс-конференции, удивляя коллег своими каверзными и умными вопросами, разве это работа? Это праздник и наслаждение. Кайф. Мировое братство играющих, снимающих и пишущих…

 А “СК-Новости” между тем жили уже своей, ими порожденной жизнью. Газету уже частенько атаковали читатели:

— Не забыли, что у меня в этом году юбилей?

— А почему нет рецензии на мой фильм?

— Почему не публикуете мой сценарий?

— Разберитесь, у меня конфликт с продюсером!

Одна упорная сценаристка все качала свои авторские права, используя газету в качестве “молота ведьм”. Я пытался разобраться в конфликте. Вразумить разъяренную воительницу. Но ей было важно одно: оглушить ненавистного обидчика! И ведь попробуй не напечатать.  Загрызет.  Придется разбираться и в судебных процессах.  В нашумевшем деле о мультфильмах,  якобы украденных живущим в Америке Олегом Видовым,  газета твердо заняла сторону Олега.  Не только потому,  что он не зря выигрывал все международные суды.  Не потому,  что мы дружили со вгиковских времен.  И не потому,  что по моему опыту все,  что исходит от власти,  пованивает.  Я изучил вопрос.  Летал на судебный процесс в Нью-Йорк.  И понял суть конфликта.

Подписанный со студией договор состоял в том,  чтобы обновить старую,  технически негодную киноклассику для мирового проката.  Олег вместе с женой Джоан Борстин отобрали из сотен несколько десятков,  оцифровали отобранные фильмы,  добившись современного качества,  перевели тексты на английский,  легализовали авторские права на музыку,  озвучили голосами американских звезд и выпустили на рынок под брэндом Михаила Барышникова “Сказки моего детства”.  Я видел у них дома в Студио Сити горы видеокассет,  промежуточные материалы,  многотомную переписку,  наблюдал,  как известная голливудская журналистка Джоан сутками висела не телефоне и компьютере,  ведя переговоры с разными агентами и продюсерами.

Ребята эффективно продвигали отечественную мультипликацию на мировые рынки.  И что здесь плохого?  Где здесь воровство или обман?  Когда работа,  обошедшаяся им в миллион с чем-то долларов подошла к концу и началась успешная продажи “Сказок моего детства” на кинорынках и в видеомагазинах,  по почте прямо из их дома по всему миру,  кому-то захотелось вернуть обновленные фильмы обратно.  Олега обвинили в “краже” национального богатства.  Не стоило большого труда узнать,  что,  во-первых,  Олег,  отсмотрев сотни и сотни мультфильмов,  сразу же вернул почти все студии.  Во-вторых,  что он исправно выплачивает авторам гонорары.  В-третьих,  Совэкспорт фильм продолжает торговать обновленным пакетом мультфильмов от своего имени.  И судится с Олегом.
В “СК-Новости” вышла большая статья с подробностями.  И Совэкспортфильм заткнулся.  Опровержения не последовало.  И читатели узнали правду.  В конце концов по указанию Путина один из олигархов выкупит у Олега и Джоан права,  и дело закроют.

Петра Черняева я вычислил визуально.  Стройного,  подтянутого. Сначала наблюдал за ним на разных круглых столах и пресс-конференциях.  Сдержан,  точен в высказываниях,  не суетлив.  Ничего не зная о нем,  на одной из пресс-конференций подсел к нему и предложил работу.  Он согласился.  Уже потом узнал,  что Петр выпускник сценарно-киноведческого факультета ВГИКа,  работал в киноредакции издательства «Искусство»,  в редакции журнала «Советский экран»,  был главным редактором в газетах «СКИФ»,  «Царицынские вести» и в журнале «Кино-глаз».  Как-то даже неловко командовать такими профи,  как Петр и Дмитрий Афанасьевич.  Зато теперь,  наконец,  непосредственная подготовка каждого номера перешла в ним.  Они по очереди отвечали за выпуск,  и не очень ждали,  чтобы я вмешивался в их выбор и редактуру.  У меня остались более общие вопросы,  оказалось больше свободного времени,  появилась возможность оторваться на командировку.  И вообще есть кому доверить газету в случае чего…

Вскоре Петр привел в газету свою приятельницу,  известную по зарубежным кино обзорам Евгению Тирдатову.  Музыковед и киновед,  ответственный секретарь молодежной редакции журнала «Советский экран”,  постоянный представитель России в международных отборочных фестивальных комиссиях,  она когда-то работала вместе с Петром  главным редактором журнала «Кино-глаз».  С появлением Евгении в газете открылась постоянная рубрика обозревателя международных фестивалей.  Тут вдруг и мой сын предложил свои минирецензии на новинки зарубежного кинопроката и видеорынка.  Он тогда работал над своим ежегодным киносправочником и был в теме.

Опытный кинокритик миниатюрная и энергичная Эльга Лындина и слегка флегматичный выпускник МГУ Игорь Перунов заполняли номер творческими портретами,  репортажами с кинофестивалей и новостями Союза.  Неизвестный мне доселе социолог моего примерно возраста Игорь Барышев,  приносил свой социологический анализ киноаудитории.  По настоянию Пиорунского мы стали печатать довольно большие по объему страницы летописи Союза кинематографистов СССР,  кропотливо создаваемую киноведом Валерием Фоминым.   Мне нравились острые статьи молодой язвительной Натальи Серивли,  и я как-то на одном из фестивалей спросил ее:

— Не побрезгаете  печататься на страницах «СК-Новости»?  — ждал отказа,  так как понимал,  что михалковскую газету не очень жалуют уважающие себя кинокритики.

— Я попробую, — вдруг легко согласилось элитное перо. Так в газете появилась персональная рубрика Натальи Серивли.

Следующая попытка укрепить кадры оказалась неудачной.  Выступая на Пленуме Союза,  я обратился к сидящему в зале моему бывшему студенту,  уже авторитетному кинодеятелю Вячеславу Шмырову, :

— Давайте,  Слава,  приходите,  будем делать газету вместе.

На что он с места тут же выкрикнул:

— А почему не вы ко мне,  Игорь Евгеньевич?

Я не знал,  что быстро матереющий Шмыров уже готовил первый выпуск своего «Кинопроцесса» — журнала совершенно другой концепции и профессионального  уровня.  На деньги Госкино.  Пришлось краснеть.

Чем профессиональней и содержательней становилась газета,  тем очевидней ее курс расходился с курсом учредителя.  Пиорунский все чаще одергивал главного редактора:

— Поменьше самодеятельности, Игорь Евгеньевич! Куда вас все время заносит?

До поры до времени не было резких идейных расхождений,  но я понимал,  что это только вопрос времени.  Михалкову газеты была нужна,  и это проявлялось во вмешательстве Пиорунского,  как инструмент управления киносоюзом.  Мне же было важно сделать её общеинтересной,  полезной для всех,  занятых в киноиндустрии.  И не только.  Если мы хотим продавать ее в газетных киосках.  Учредитель,  кстати,  ведь не запрещает поднимать и общечеловеческие,  даже политические темы,  заслуживающие внимания художника.  Вот попробуем.

Шла вторая чеченская кампания.  Однажды Владимир Дашкевич,  с которым мы иногда говорили на отвлеченные темы,  пригласил послушать его скорбную ораторию «Письмо матери»,  посвященную матерям и детям,  погибшим при зачистке в Симашках.  Под впечатлением я попросил его отозваться о чеченской войне словами.  То есть написать в газету как читатель и гражданин.  В номере от 11 февраля 2000 на месте передовой появится его письмо:

«Цена,  которую платит в Чечне Россия за свои имперские амбиции,  непомерно велика.  Это не только павшие солдаты,  но и попранная нравственность,  так глухо равнодушная к слезам и горю людей,  что снова и снова возникает страх за душевное здоровье притихшей нации… Но проснется душа художника,  и страдания погибающего под ракетными залпами народа,  стоны русских из подвалов Грозного отольются в муки совести культуры,  никогда не порывавшей своей глубинной связи с Достоевским и Толстым,  Чеховым и Пушкиным».

На мой взгляд,  блестящее публичное высказывание,  обращенное прямо к коллегам,  тысячам читателей «СК-Новости».  Издатели,  надо отдать должное обоим,  промолчали.  Окрика не последовало.  Страшно другое.  Читательское молчание в ответ.  Они что,  читают только некрологи?  Или кошмар бойни в собственной стране их просто не интересует?  Или сообщество считает,  что не имеет права обсуждать такие темы?  Что бы это значило?  Я ломал голову и мучился.  Впервые так нужна была обратная связь.  Но провода оказались перерезаны.  Наверное,  наивно было рассчитывать на острую дискуссию,  на поток писем.  Но ни одного отклика!  Это уже слишком.  Пожалуй,  такого разочарования в своей газетной работе я еще не испытывал.

Другая плюха досталась уже непосредственно от дорогого Никиты Сергеевича.  Дело в том,  что я получил согласие главного редактора знаменитого “Hollywood Reporter” на перевод и выборочную печать материалов журнала в виде дополнительных полос в «СК-Новости».  И считал это своим личным достижением.  Не тут-то было!  Михалков отреагирует неожиданно грубо:

— А на какой ляд нам нужен этот журнал?

— Да это же “HollywoodReporter”! По его аналитике только и учиться.

— Зачем нам вообще американское кино? Нам и без того его здесь хватает.

— Это школа кинобизнеса для профессионалов, Никита.  Где еще учиться рыночной киноиндустрии?

— Да, пошли они на …!

Такой вот содержательный разговор состоялся. Пройдет десяток лет,  и русское издание “Hollywood Reporter” станет привычным в журнальных киосках…

Вместо будней и новостей строящей себя независимой киноиндустрии,  к сожалению,  приходилось,  вникать в старые разборки между Союзом и Киноцентром,  между российским и московским союзами,  печатать отчеты о разграблении имущества Союза.  Пришлось окунуть персты во все застарелые и кровоточащие раны,  и чем более я вникал в эту муть,  тем очевиднее удивлялся Михалкову.  Никите,  казалось,  нравились все эти конфликты и скандалы.  Он принадлежал к той породе selebrities,  которая не ставит свои достоинства под сомнение ни при каких обстоятельствах.  К сожалению,   обсудить острые и принципиальные вопросы с ним не удавалось.  Он не снисходил до прямых контактов.  Мы сталкивались с ним  в коридорах на Васильевской,  он бросал свое  обычное «Здравствуй,  милый! »  и несся мимо,  не останавливая взгляда,  равнодушно как бы ласково глядя сквозь.  Вслед ему смотрели женщины.

Мои передовицы становились все более ироничными и раскованными.  Уже давно в кинокругах ширились слухи о ликвидации Госкино,  главного «продюсера страны» Государственного комитета по кинематографии.  Потому мой опыт «независимой журналистики» оказался связан именно с судьбами Госкино.  О расширенном заседании коллегии Госкино 3 марта 2000 года,  где прощупывалось мнение общественности по поводу перехода Госкино под юрисдикцию Минкульта,  в передовой было сказано:

“ …Большой зал коллегии был переполнен не только потому,  что нас посетили заместитель председателя правительства РФ по культуре и социальным вопросам Валентина Матвиенко и председатель Комитета по культуре и туризму Госдумы РФ Николай Губенко.   Скорее наоборот:  VIPы посетили нас потому,  что здесь экстренно собралось кинематографическое вече,  чтобы в который раз стать стеной на защиту любимой и ненавистной кормушки – Госкино,  перед которым вдруг снова  замаячила,  как страшный сон,  перспектива его растворения в Минкульте…»

Эксперимент,  признаться,  не только не прошел,  но и вызвал настоящий скандал.  Казалось бы,  что тут такого крамольного?  Любимая и ненавистная кормушка?  Так ведь так оно и есть по большому счету.  Однако текст,  видимо,  взорвал обычно невозмутимого министра.  Уж не знаю,  какие там отношения между Голутвой и Михалковым.  Последовал неожиданный свирепый звонок Никиты.  Он орал диким голосом в трубку:

— Ты что, охренел, хочешь поссорить Союз с Госкино?  Извиняйся сейчас же перед Голутвой!

А посреди ночи объявился в редакции сам Пиорунский.  Не поставив меня в известность,   на место передовицы он велел выпускающему редактору поставить унизительное публичное «Извинение» главного редактора.  С моей подписью.  Он что,  думал,  я промолчу?

На другой же день я написал заявление об уходе.  Михалков,  разъяренный,  подмахнул и не поморщился.  Не позвонил.  Не уговаривал остаться.  Оставались читатели,  которые ничего не знали.  Прощайте,  дорогие.  Я успел попрощаться,  написав срочно в номер:

«…Я подал руководству СК России прошение об отставке.  Прошение было удовлетворено.  У газеты,  очевидно,  будет новый редактор.  Я выполнил поставленную передо мной задачу создания полноценной газеты СК России.  Собрав профессиональный и преданный делу творческий коллектив редакции,  добился того,  что СКН стала повседневной необходимостью для каждого члена СК.  И это приносит мне чувство глубокого удовлетворения…»

Насчет глубокого я,  конечно,  загнул,  ибо газету я хотел видеть совсем другой.  Собственно,  в этом еще одна причина ухода.  Но долго объяснять,  да и незачем.  Так бесславно закончилась,  едва начавшись,  моя неожиданная и запоздалая журналистская карьера.  Михалков по-своему оценит произошедшее,  назвав на очередном Пленуме мой уход мужским поступком.  Пиорунский же попросит временно остаться в качестве и. о.  главного редактора,  и это унизительное положение продлится несколько месяцев,  пока Михалков окончательно не утвердит главным Дмитрия Салынского.  И его,  более покорного и послушного введут-таки в состав секретарей Союза.  Ну,  и флаг вам в руки,  властители дум великого союза.  Только их теперь два.  Один Михалкова,  другой его яростных противников.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *