Календарь статей
Июнь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  

Рейтинг@Mail.ru

Всему свой срок — империям шататься,
А нам искать, кому кричать «Ура!»
Без чувства Родины уж не за что держаться,
Затягивает черная дыра.
Всему свой срок — и мне уж не дождаться
Иной России. Мой короток век.
Любовь, мой плотик! Плыть или остаться
Среди убийц и нравственных калек?
Держу фонарь, брожу средь отмороженных,
То там, то здесь поднимется рука
Еще живых, но Богом гневным брошенных.
— Я помогу! — кричу издалека.
Невыносимо это одиночество
Средь гула отработавших столетий.
Мне душу выел едкий дым отечества,
А на мой зов никто и не ответил…

Возвращение домой было приглашением в повседневный хаос,  в котором у нашей команды  уже не было другой цели кроме выживания. Наше принципиальное стремление  получить проекту поддержку именно российскую, перейти на отечественное финансирование успехом не увенчалось. Отсюда это почти театральное ощущение последнего акта.

 Конечно,  никакого Центра в Доме творчества архитекторов построить не удалось,  хотя переговоры затеялись,  был даже торжественный обед в Суханово с руководством.  Директор,  секретариат союза только «за».  «Против» — никто.  Но для ремонта с реставрацией этого памятника усадебной архитектуры нужны были опять же деньги,  и не малые.  На том и расстались до лучших времен.  Завершая британский проект,  принимали с ответным визитом английских восторженных старушек.  Показывать им кроме нашей Неопалимовки особенно было нечего,  так что водили традиционными маршрутами — Цирк,  Кремль,  Большой театр.  Главный итог британского проекта — публикации. Над ними и работаем.

Ольга редактирует модули наших тренингов, готовит расширенный с комментариями каталог. Он пригодится тем, кто захочет когда-нибудь продолжить.  Феликс вытягивает  понятие социального капитала из книги Роберта Патнема «Боулинг в одиночку».  Елена Шомина переводит любимого ею Пола Хендерсона,  известного в Европе автора учебников для социальных инженеров,  я пишу пособие для организаторов соседских сообществ, если таковые будут востребованы. Кирилл собирает наиболее важные статьи по местным сообществам в сборник. Пожалуй, все.   Получилась вроде серия,  с одинаковым дизайном.  Как бы хотелось видеть в титуле «Издательство Народного Фонда», но мечте так и не суждено будет сбыться.  И все-таки мы это сделали.  Приятно держать руках наши книги,  ведь в них овеществленный результат нашего почти десятилетнего коллективного изучения и адаптации западной практики самоорганизации.  Вот они уже и на полке:

  • Елена Шомина. Уроки демократии по месту жительства (Граждане Великобритании в борьбе за достойное жилье). 78 стр.
  • Феликс Карасев. Социальный капитал соседских сообществ. 95 стр.
  • Тренинги Народного Фонда (Расширенный каталог и понятийный словарь). Составители: Феликс и Ольга Карасевы.  126 стр.
  • Игорь Кокарев. Соседские сообщества: путь к будущему России.  248 стр.
  • Территориальное общественное самоуправление: от энтузиазма к профессии. Сборник статей под редакцией К.  Зендрикова.  80 стр.

Тираж  минимальный,  около тысячи,  но теперь эту песню не задушишь,  не убьёшь.  Книги быстро разошлись по участникам разных тренингов,  семинаров и конференций.  Конечно,  бесплатно,  таково условие гранта.  Но ни с чем не сравнимо это чувство спасателя, вытащившего ребенка из горящего дома. Мы честно выполняли свой долг. Возможно, в авторе говорит  мелкое тщеславие, и эти наработки, наши книги будут забыты, как и мы сами. Но тогда почему и через пять, и через десять лет будут писать в фэйсбук и звонить в Лос-Анджелес разные незнакомые люди: “Я прочла ваши книги и хочу посоветоваться…?”

Я не с самого начала нашел нашел эту тему в волнах перестройки, но найдя ее и собрав команду, всегда относился к своей работе эмоционально не потому что вдруг полюбил  чистоту в подъездах и ухоженные дворики. Я понял ее  как гражданский долг, как свою миссию в пору перемен, когда в стремительно преображающейся стране личные привязанности и интерес уступают место главному.  Теперь  выстраданный,  выношенный плод любви к отечеству навсегда передан в публичное пользование,  не взирая на блудливые маневры правительства.

А вокруг продолжалась имитация гражданской активности, она проникала всюду.  На удивление легко подменялись смыслы,  казалось бы,  понятных  вещей.  К примеру,  обширная усадьба посольства бывшей Югославии на Мосфильмовской решением правительства Москвы передана общественному сектору столицы и названа Домом общественных организаций.  Но общественные организации об этом не знали,  не узнали и приглашены не были.  В  ДОО просто переехал соответствующий департамент правительства Москвы.  Вход строго по пропускам,  как в Моссовет.  Туда же перевели заседания Московского Общественного Совета.  Ну,  разумеется,  всякие представительские мероприятия,  выставки народного творчества,  конференции,  чтоб залы не пустовали.

В какой-то момент руководство ДОО решило организовать курсы социального менеджмента  для лидеров общественных организаций.  Ну,  уж тут-то мы незаменимы.  Не тут-то было!  Директор программ ДОО Ирина Королева,  особа циничная и малообразованная,  откровенно смеялась мне,  члену  Городского Общественного совета,  в лицо:

— Ну,  вы же много берете за свою работу,  а мы так,  скромненько,  потихонечку.

И заключила договор с каким-то государственным университетом.  Светлана Афанасьевна,  куратор Совета от Правительства Москвы,  пояснила уже интеллигентней, но откровенно:

— Понимаете,  Игорь,  к государственному университету больше доверия.  Их программы утверждены Министерством образования.

Спасибо за доверие,  что называется.  Так неожиданно мелькнет за занавесочкой  истинное лицо власти.  Университет свой, он под контролем.  А мы… Зато по большим праздникам членам Общественного Совета щедрой рукой Светланы Афанасьевны выдавались приглашения в Кремль и в мэрию на утренники для детей и на торжественные концерты по большим праздникам.  Дежа вю…

Еще какое-то время команда “неонародников” тщетно билась за западные гранты, например, на проект «Дистанционное обучения актива с помощью Интернета».  Это тот же ТАСИС,  организация европейская,  чудовищно бюрократическая,  с ее требованиями к заявкам справляются лишь европейские консалтинговые фирмы вроде той, что работала с Министерством социальной защиты.  Мы попробовали сами:  таблицы,  перекрестно-контрольные вопросы,  рабочий план на год вперед с поэтапными результатами,  сложные логические схемы,  детальный бюджет,  финансовое положение организации за последние несколько лет,   рекомендательные письма… Разумеется, все тексты должны быть на английском.  И в пяти экземплярах.

Вшестером, чертыхаясь и отшучиваясь,  работая по 10  часов,  мы написали эту заявку и к 11 утра в субботу привезли пакет в офис экспресс-почты.  Девушка в окошке,  приветливо улыбнувшись,  сообщила,  что она только что отправила курьера с почтой в Шереметьево.  Другого способа доставить пакет в Брюссель к 3 часам дня в понедельник у нас не было.  Мы опоздали на 15 минут и потеряли все.  Из-за такого,  в сущности,  пустяка с точки зрения убитых человеко-часов,  мы потеряли не только работу на несколько лет,  но и возможность освоить технологии дистанционного обучения.  Хоть головой об стену.  Но истерики здесь не проходят.

— Нечего расстраиваться, все равно мы бы не выиграли! — успокаивала Лена Кудрявцева.  — Мы же не компьютерные специалисты.

— Хотя был шанс стать ими. — Задумчиво произнес Феликс.

 Другая и последняя попытка была предпринята с подачи опять же Елены Сергеевны. Это она вытащила меня на два совершенно невероятных по масштабу и лозунгам мероприятия в Бразилии и в Италии — на мировые форумы антиглобалистов.  Как уж ей это удалось,  не знаю.  Наверное,  таким  образом  преподнесла организаторам  программы Народный Фонд и его значение для мировой демократии,  что те не смогли отказаться.  Доклады и секции на этих сборищах радикального  поколения борцов за светлое будущее человечества были столь разнотемны,  что чужими мы на этих всемирных форумах себя не чувствовали.

Сначала Второй Всемирный Социальный Форум в Порт Алегри в феврале 2002 года,  затем Европейский Социальный Форум в ноябре во Флоренции.  Там она и представила меня Чезаре Оттолкни,  директору влиятельной не только Италии жилищной организации Habitat International Coalition.  Живой и жизнерадостный грант Всемирной организации жилищных и общинных движений.  Милейший  итальянец  Чесаре Оттолини  лично готов поддержать проект.  Более того,  сделать его совместным.  Два больших плюса в нашу пользу.  Появляется какая-то гарантия.

Надо было только встретиться с ним у него в Италии, пустая формальность, обговорить детали. Но в Италии. Понятно? Мне ж ничего не стоит. Рейс туда, рейс обратно. Когда был партнерский  грант, в Америку, как к себе в Переделкино, по несколько раз в год. Но теперь, когда за аренду помещения платить нечем…  И снова случай, его величество случай!  Исполнительному директору венецианского телевизионного фестиваля я как-то посоветовал в конкурс хороший и социально значимый российский фильм Георгия Шенгелия “Мусорщик” с Алексеем Гуськовым в главной роли.  Не потому,  что режиссер мой бывший студент,  а Леша приятель.  Просто действительно неглупый фильм с социальной подоплекой о загадочном мусорщике с таинственным прошлым мог бы достойно представить страну.  Посмотрели,  понравилось,  и пригласили меня с Гуськовым.  Так я оказался в Венеции.

Там и встретились  с Чезаре Оттолини.  Момент для встречи уж больно хорош:  Чезаре оказался свидетелем триумфа нашей маленькой делегации.  На таком фоне хорошо вести переговоры.  Мы их и провели весьма успешно.  По ходу дела Чезаре предложил присоединить к заявке немца,  Кнута Унгера,  не просто  известного деятеля жилищного движения Германии,  но и  члена Правления Habitat International Coalition.  Тот соглашается прямо в первом же разговоре по телефону.  Таким образом заявка становится совсем интернациональной,  как сотрудничество трех стран — России,  Италии и Германии.  В Москву возвращались Алексей с двумя призами,  я — с новой надеждой на большой международный проект.  Пусть попробуют отклонить!

И снова согласно присланной инструкции всей командой пишем большую заявку,  переводим,  как можем,  на английский.  Специально на неделю в Москву прилетают Кнут и Чезаре.  Вместе добиваем текст заявки.  Кнут лично доставляет пакет в Европейскую Комиссию.  Далее тишина.  Спустя три месяца Чесаре сообщает,  что проект в Европейской Комиссии не прошел.  Почему-у? !  Не прошел и все.  Им-то что.  А нам,  похоже,  кранты.  Да.

Сессия стратегического планирования,  проведенная приглашенным тренером,  молодым и амбициозным Юрием Сырцовым,  бежавшим из Средней Азии и нашедшим временный приют в нашем подвале,  открытий не породила.  Проект закончен. Мы прошли свой путь.  Наш бюджет отощал настолько,  что большую комнату офиса пришлось отдать редакции молодежного журнала “Феникс”. Потеснились.  К нам журнал не имеет никакого отношения,  но во-первых,  его выпускает мой сын,  во-вторых,  редакция оплачивает нашу аренду.  Так выживаем.  Хорошо еще,  Неопалимовка живет своей собственной жизнью,  денег не просит.  Бывший Красный уголок попрежнему центр притяжения,  там всегда люди.  В нем теперь проходят и разные семинары и мероприятия некоторых московских общественных организаций, у которых нет подходящего помещения.  Бесплатно.  Лишь бы убирали за собой.

Однажды позвонила Нина Беляева:

— Кокарев,  ты?  Почему не участвуешь в подготовке Гражданского Форума?

•  — Какой форум?  А кто нас звал?

•  — Я зову!  От имени Всероссийского Оргкомитета.  Не шутка,  нет. Это первый  Гражданский Форум по инициативе Путина. Быстро создаем Московский оргкомитет, у тебя на Смоленке сделаем  Московский штаб. Ты не против? Берись за подготовку московской делегации,  осталось мало времени.

Пока помещение не отобрали, можно и штаб.  Чем чёрт не шутит,  может быть на Форуме что-то удастся,  надо только людей толковых собрать со всей страны.  Мы же их знаем!  И секцию ТОС и ТСЖ заявить,  ведь без нас никто не додумается и вообще не будет темы на Форуме.  Формулируем концепцию,  рассылаем письма,  звоним.  Забиваем строку в бюджете на билеты и проживание иногородним.

Осенью 2001 года начались  один за одним тематические «круглые столы»,  конечно,  не только по нашим темам.  Тут и работа с детьми,  и подозрительно воспринятая многими ювенальная юстиция,  и волонтерство,  и развертывание социальных услуг для неимущих (термин:  «люди в сложных жизненных обстоятельствах»),  и поддержка творческой молодежи…

Только развернулись,  возмущенный звонок сверху,  из московского правительства:  почему не пригласили в оргкомитет Леонову?  Вот бы о нас,  блин,  так кто-нибудь там заботился!  А чего приглашать — у нас вход свободный.  Ну,  пригласили.  А толку-то?  Пришла,  посидела,  поинтересовалась,  пару пропусков в Кремль получила и была такова.

А в ходе Форума появилась откуда ни возьмись и Надежда Косарева,  директор странной общественной организации — Института экономики города..  Она,  оказывается,  главный организатор и руководитель нашей секции!  Такое впечатление, что ее заслали из  правительства, так уверенно и вообще самоуверенно она себя повела.  И хотя «Круглый стол»,  это человек двести тосовцев со всей страны,  вел Феликс Карасев,  на следующем этапе переговорную площадку с министрами захватила Косарева с каким-то Евгением Сабуровым, которого я не имел чести знать. По слухам бывший министр,  ныне член правления ее Института. Не успели оглянуться, он  уже гордо восседал в президиуме в роли ведущего «переговорной площадки».  Его не интересовали собранные нами предложения «круглых столов» для министерств и ведомств.  А что тогда обсуждать?

Нелепая сцена разыгралась в коридоре на глазах делегатов.  Дорогу к президиуму преградила Кесарева.  Ну,  просто по-базарному взорвалась:

— Что за Народный Фонд? Вас никто не уполномочивал! Не мешайте работать!  Это безобразие какое-то!

На нас оборачивались.  Ошарашенный,  я хотел провалиться сквозь землю.  Искал Феликса.  Но Феликс,  оказывается,  внезапно уехал домой,  даже не попрощавшись.  В самый ответственный момент его скорее всего сплавили вместе с материалами.  В воздухе явно запахло серой.  И сдулись мои «неонародники».  Проклятый запах предательства.  Феликс никогда ничего не расскажет про этот день на Форуме.  Только через некоторое время Кирилл окажется на хорошей должности в Институте экономики города.  Не Феликс.  Кирилл.  Но какая разница? …

Откричавшись в коридоре,  Косарева пошла в зал здороваться за ручку с министрами.  Рядом  со мной возникла маленькая умненькая Марина Либоракина из ее команды и,  смягчая скандал,  предложила прямо сейчас,  в коридоре,  на подоконнике,  вместе подготовить для переговорной площадки предложения нашей секции в адрес власти.  Сознавая себя побежденным в этой неприличной и нелепой схватке,  я вынужденно соглашаюсь.  Пересказываю свои записи,  мысли и предложения.  Она быстро записывает за мной на коленке:

— Ничего,  не переживай!  Мы издадим эти материалы,  Институт специальный бюллетень готовит о Форуме.

Так и  потерялись  наши заготовки для Форума.  На глазах выхолащивался смысл и “круглого стола” и самой редкой возможности прямых переговоров с властью.  Впрочем,  министров на этой площадке все равно не было.  Прессы тоже.  Сабуров обнимался со вторыми и третьими лицами,  и он был им свой,  как родной.  Его ироничный начальственный бас,  обращенный в зал,  давал им знать,  мол,  все в порядке,  все под контролем.  А с залом началась игра в вопросы и ответы.  Меня просто клинило от бессмысленности происходящего.  Да что же это такое? Как же противостоять захлестнувшей нас бессмыслице? Вот так,  оказывается,  извращается суть нашего дела, так просто можно обнулить все наши усилия.   О, небо, как трудно плыть в серной кислоте!

Стенограммы,  конечно,  опять никакой не велось,  и в такой расслабляющей обстановке анонимные «представители министерств» быстро успокоились,  сообразив,  что от них ничего конструктивного и не требуется.  Никто из них даже не попытался понять,  о чем говорили выступавшие.  Даже помитинговать не получилось.  Все ведь уже только что выговорились на круглом столе…  Открыто,  с наглой улыбочкой пренебрежения эта конкретная группка чиновников просто шутя выпускала из нас пар.

  Умненькая Марина уверяла,  что все наши рекомендации будут обязательно отражены где-то.  Конечно,  так я ей и поверил… Институт экономики города  выпустит через два месяца свой вариант отчета,  но там не будет ни строчки того,  о чем говорили на «круглом столе»,  даже того,  что второпях писалось на марининой коленке в коридоре.
Наверное, любопытно взглянуть на событие другими глазами, например, Феликса. Он увидел произошедшее так: “И вдруг за день до форума я узнаю, что мне предстоит модерировать дискуссию по общественному самоуправлению. Сейчас бы вынес мозг организаторам и вероятнее всего бы отказался. А тогда… Да легко! Сама дискуссия была абсолютным безумием. Еще до ее начала было понятно, что желающих выступить намного больше, чем времени на нее. Обрезать список в голову не пришло. Как я сумел дать, за два часа по-моему, дать высказаться почти сотне человек я не знаю. Но я это сделал. Герой! Только штаны оказались с дырой. Никого из наших в зале не было. А зачем? Ну, не они же модерируют. Шеф там где-то в верхах обсуждает в оргкомитете какие-то судьбоносные вещи. Я, конечно, же ничего не фиксировал. Ну, я же за регламент бился. В результате Игорь продвинул тему на Форум, я промодерировал, а весь профит получили ребята из Института экономики города, которые спокойно записали всё ценное, что было сказано и вечером доложили на верх.”

Максимум,  что я мог сделать,  так это передать наш вариант предложений члену Правления Народного Фонда, недавно ставшему им Андрею Замотаеву  в Администрации Президента. Андрей Александрович тут же предложил создать рабочую группу ТОС в профильных министерствах.  Обещал переговорить,  с кем нужно.  Даже подготовил письмо Министру экономического развития и торговли Грефу с соответствующим предложением:

 “…Просим рассмотреть вопрос о создании на базе НФСТ «Народный Фонд» Федерального Центра поддержки ТОС,  который бы взял на себя выполнение по контракту с Минэкономики трехгодовую программу продвижения ТОС,  согласованную и утвержденную в соответствующих департаментах Министерства с А. Н.  Широковым и В. В. Шиповым…”

Не тот ли это Широков,  что в почившем в бозе Госкомфедерации несколько лет назад предлагал Народному фонду участие в государственной программе?  Форум все-таки даст результат, если указание из Администрации Президента будет выполнено.   Письмо-указание датировано 20 мая 2002 года.  Никто никогда на него нам не ответил.  Раньше в ЦК начальственная рука на таких письмах ставила пометки карандашами разного цвета:  красный — к немедленному исполнению,  синий — на ваше усмотрение,  зеленый — можно не исполнять.  А сейчас?  Что было им  сигналом к неисполнению?

Но я не оставил надежды хоть клок шерсти с паршивой овцы. Так как Лужков по своему обыкновению захотел повторить у себя то,  что сделал Кремль, и к исполнению привлечен Общественный совет при Комитете общественных связей правительства Москвы, я   решил предложить свое видение Гражданского Форума.  Под напряженным взглядом Светланы Афанасьевны я сделал краткое сообщение:

— Во-первых,  необходим смотр социальных проектов,  начатых и завершенных в Москве в последние годы (именно завершенных,  а не заявленных).  Смотр как публичная презентация инновационных подходов к местным проблемам,  как демонстрация оригинальных гражданских технологий.
— Во-вторых,  следует завершить смотр награждением победителей смотра — авторов и исполнителей проектов,  давших наибольший социальный результат.  Должен быть праздник с шоу и с привлечением звезд публичной политики.  Так в публичную жизнь войдут новые герои,   не олигархи и бандиты,  не политики и чиновники,  а активные граждане,  ядро социального капитала.
— В-третьих,  осмысление новых технологий и социальных результатов лучших проектов поможет выработке измеряемых критериев эффективности социальных некоммерческих проектов,  будет способствовать формированию общественного мнения об общественной полезности нарождающегося Третьего сектора.

— Параллельно запускаем переговорные площадки по результатам «круглых столов»,  проведенных за две недели до Форума,  выдвинувших на переговорные площадки вопросы для обсуждения с министрами,  а не их замами по связи общественностью.  Переговоры идут при открытых дверях,  освещается в прямом эфире.  Власть публично реагирует на  сформулировал проблемы и предложенные технологии их решения.  Рейтинговое голосование телезрителей  обязательно учитывается при принятии окончательно решения.

— В конце года выпускаем сборник материалов переговорных площадок,  ежегодник  «Белая книга Гражданского общества».  10 лет — 10 сборников.  В них динамика гражданского общества,  качество его диалога с властью по конкретным  проблемам.

— И,  наконец,  принятые к финансированию проекты выставляются на  период Форума в Манеже для широкой публики и жюри с наглядным описанием технологий,  исполнителями,  сроками выполнения и бюджетом.

Так я понимал смысл и цель гражданских форумов.  Кто-то возразил?  Нет.  Кто-то поддержал?  Нет!  Где громкие аплодисменты?  Где вопросы,  предложения,  уточнения?  Нет,  нет и нет.  Какое-то болото.  Или они все,  мои коллеги,  знают что-то,  чего не знаю я?  Не буду настаивать.  Размещу-ка свои  предложения на сайте Народного Фонда.  Для истории. Грустно,  от того, ты знаешь,  ты чувствуешь,  как нужно, как правильно. И никому не нужно…

 Не дождавшись ответа от Грефа,  отправляем письмо его заместителю Циканову:  «…настаиваем на создании при министерстве общественной рабочей группы ТОС». Прямо как сутяжники какие-то. Больше для очистки совести, чтоб потом не сказали, что, мол, сами виноваты, не настаивали. Вот. Настаиваем.  Можно смеяться,  можно материться,  можно плакать,  но ответа и в этот раз не последовало.   Власть затаилась, не хочет организованное,  пусть и по местным проблемам,  общество.  И с этим ничего не поделаешь.

А неутомимая деятельная Нина Беляева втягивает меня в еще одно соблазнительное дело, в рабочую группу Госдумы по разработке Положения о какой-то новой инициативе Путина — Общественной палате при президенте РФ.  Интересно все же,  кто ему подсказывает такие эффектные ходы по имитации гражданского общества?  Опять Владислав Сурков? Что ж  опыт мне не помешает.  Надо знать,  что происходит за кулисами,  и как работают кремлевские механизмы. Если ОП — это представительство разнопрофильных организаций гражданского общества, то она будет действительно работать как обратная связь и механизм лоббирования общественных интересов. Если нет… Пока ясно, что  ОП  не общественная инициатива снизу. А раз инициатива исходит от власти,  хорошего не жди.  Посмотрим.

Потому, отстояв длиннющую очередь за пропуском,  иду мимо киосков дорогих сувениров сначала по привычке к книжной лавке. Интересно, то нынче читают депутаты?  На прилавке выложена черносотенная,  православная и сталинистская литература.  Вот она,  сокровищница депутатской мысли:  “Почему Россия не Америка” полковника Паршева,  книги какого-то Шемякина,  Панарина,  Дугина,  Проханова… Кто комплектует этот книжный киоск?  Вот, оказывается, где черпают свои идеи депутаты, вот оно, подлинное лицо власти,  которое она скрывает от народа.  Вот зачем им такие суровые пропуска!  В дешевой столовой вкусно поесть,  приятно сознавая,  что выходит вдвое дешевле,  чем в городе.  И книжки почитать,  черносотенные.  Раз кто-то подкладывает их в таком месте,  значит,  рассчитывает на понимание,  как бы молчаливо указывая,  как думать и что делать.  Договор такой у Думы с администрацией Президента.  Опять Сурков?  Или Волошин?  Кто у них там идеологи?  И вот этим читателям нужна Общественная Палата?  С испорченным настроением поднимаюсь в комнату заседаний.

Ощущение нелегального проникновения в штаб реакции усилилось,  когда началась работа нашей странно подобранной рабочей группы.  Я прислушивался к выступлениям незнакомых мне людей и старался понять,  как они мыслят,  чем руководствуются,  какую политическую позицию отстаивают.  И не видел единомышленников кроме Нины.  Она тоже была в этой группе.  Мы начали обсуждать уже кем-то заготовленный текст Устава Палаты,  ее регламент,  принципы формирования ее состава.   И сразу вопросы:  почему одна треть состава персонально назначается Президентом?   Из числа каких таких общественных организаций?  Ведущий вежливо,  как дурачку,  отвечают:  кто-то же должен запустить весь процесс,  осуществлять процесс формирования,  кооптирования всего состава.  Я упорствую:  но  почему “назначенные Президентом”?  Общественная Палата должна представлять структуры гражданского общества,  то есть исключительно общественные организации.  Вот,  смотрите,  дальше ведь сказано:   “…остальные две трети Палаты добираются по заявкам от организаций”.  И опять вопрос:  от каких организаций — их тысячи разных направлений и сфер общественной жизни.  Значит,  надо их как-то ранжировать.  Как?  Я упорно задавал вопросы.  Если рядом была Нина,  мы выступали вместе.  А когда ее не было,  кололи косые взгляды незнакомых “представителей общественных организаций”.

— А кто будет добирать?  Каковы критерии отбора?  Все ли направления общественных интересов будут представлены?  Как много времени займет участие в работе Общественной палаты?  Будет ли оплачиваться эта работа?  Перейдут ли на работу в Палату лидеры серьезных общественных организаций?

Вопросы оставались большей частью без ответа.

В результате осталось положение, что  члены Палаты только участвуют в заседаниях,  в качестве домашнего задания читают подготовленные для них материалы.  На зарплате будет только исполнительный аппарат Палаты,  сотрудники которого назначаются администрацией Президента, те же чиновники.  От заседания к заседанию прорабатываем такие вопросы,  как статус ОП,  права у ее членов,  принципы ее взаимоотношения с Государственной Думой.  Пытаемся добавить в уставные документы право на запрос в государственные органы и право вето.  А как насчет законодательной инициативы?

Заседания самоуверенно  вел и отвечал на вопросы неизвестно откуда взявшийся некто Валерий Фадеев,  малоприятная личность.  Как оказалось,  главный редактор мне неизвестного журнала «Эксперт».  Это он,  значит,  представлял здесь гражданское общество?  Впоследствии он станет доверенным лицом кандидата в Президенты Владимира Путина.  Понятно.  Фадеев сначала сам фильтровал предложения,  а затем,  как он говорил,  отдавал их  в юридический отдел Думы.  Если “юристы” говорили “нет”,  значит,  нет.  Точка.

Походив на заседания,  я понял,  что выполняю какую-то декоративную роль.   Наши поправки никого не интересовали.  От рабочей группы требовалось общественное одобрение,  при том,  что многие механизмы выполнения устава были вообще не разработаны.  Выполнив  миссию декорации к спектаклю «Власть и народ»,  клоуны разбежались.  Над Общественной Палатой как достижением путинской управляемой демократии впоследствии не издевались только ленивые.  Но многие уважаемые люди по каким-то причинам стремились туда попасть.  Вот,  например,  Мария Слободская,  Николай Сванидзе.  Я не хочу.  Хотя мне никто и не предлагал.

Зато получаю предложение поработать экспертом в проекте европейского ТАСИСа. Проект назывался “Укрепление демократии через НПО  социальной сферы”, что до обидного напоминало нашу провалившуюся заявку.  Цель проекта — развитие рынка социальных услуг посредством привлечения некоммерческих организаций.  Тот самый ТАСИС,  который не принял нашу злосчастную заявку год назад,  в сущности,  сейчас почти повторил ее. Только не с Народным Фондом, а  с Министерством труда и социальной защиты.  Оно и понятно.  Государственный подход.

На этот подход они и напорются,  как на вилы,  забытые в стоге сена.  Хорошо хоть в качестве экспертов в проект привлекли несколько представителей независимых общественных организаций.  Привлекли вопреки воле министерства.  Министерству такие эксперты не нужны,  у нас с ними разный опыт и разные ценности.  Однако, руководитель проекта австриец Франц Кумпль,  прекрасно понимающий,  с кем имеет дело,  отважно отстаивал мою кандидатуру.   Отстоял.

По-немецки обязательная,  ответственная,  по-русски увлеченная и доверчивая,  тридцатилетняя Ханна Красс сделала меня,  похоже,  посредником способным терпеливо объяснять чиновникам разных уровней простые вещи.  Например,  проект решает четыре задачи.  Первая заключается в обновлении законодательной базы,  которая регулирует оказание социальных услуг малообеспеченному населению,  то есть всевозможные скидки и льготы.  В частности,  это касается совершенствования механизмов лицензирования и сертификации общественных организаций,  оказывающих социальные услуги населению.  Вторая задача — разработка и внедрение конкретных средств,  методов и механизмов оказания помощи населению общественными организациями,  развитие рынка негосударственных социальных услуг.   По сути,  волонтерство в социальной сфере или альтернативная экономика в сфере услуг.  Все,  как в Европе.  Третья и четвертая ставят своей целью повышение профессионализма социальных работников на государственной службе,  способных работать с волонтерами.  А также подготовка преподавателей для кадров социальной сферы.  Проект рассчитан на два года,  и его бюджет составляет три миллиона евро для республики Коми,  Свердловской,  Смоленской,  Саратовской,  Воронежской и Ивановской областей. .

Три миллиона евро!  Вот это размах.  Что бы я сделал с этими деньгами?  Сначала выяснил бы,  в каких услугах больше всего нуждается население пилотных населенных пунктов.  Потом прикинул,  что из этих услуг могли бы выполнять волонтеры.  И какие пропагандистские программы,  статьи,  тренинги надо организовать для мобилизации волонтеров.  Затем самое деликатное:  какие материально-технические средства,  помещения и профессиональные навыки им понадобится для регулярного оказания социальных услуг нуждающимся.  И только потом можно будет выйти на изменение законодательства,  на сертифицирование и лицензирование новых видов деятельности общественных волонтерских организаций.  Но,  как говорится,  со своим уставом… Как я быстро понял,  российского партнера интересовали только деньги,  реальные три миллиона.  И они будут разводить своих щедрых немецких партнеров.  Как?  Это и предстояло увидеть.

Немцы доверчивы,  они обсуждают с министерством новые социальные технологии,  а этим людям,  начальникам разного ранга в Москве и на местах цели ТАСИСа мягко говоря,  не понятны.  Они смотрят на этих немцев,  как на дурачков,  я же это вижу,  чувствую.  Сплошное лицемерие.  Улыбочки.  Да,  да,  конечно.  Русская нарочитая угодливость.  На самом деле их интересовали только деньги,  оборудование и техника,  которые выделялись по проекту.

— Да, конечно. А как же,  общественные организации.  Нам очень нужно сотрудничество с общественностью в социальных услугах!

А эти поездки на места с представителями Министерства?  Обязательные застолья напомнили мне инспекционные поездки руководства одесской милиции в рыбацкие колхозы Каролина Бугаза.  Ничего в сознании этих монстров не изменилось.  Как руководили,  так и руководят.  Какие серьезные разговоры,  если начальство в высоких резиновых сапогах уже выезжает на охоту со свитой холуев из районных чиновников?

Первый замминистра труда и социального развития Галина Карелова,  надменная дама в бриллиантах,  однажды резко оборвала мою попытку поправить ее наставления:

— Кто такой? Откуда? Нам такие консультанты не нужны.

Собравшиеся на высокое совещание осуждающе посмотрели на меня и согласно кивнули.

Я-то понимал,  чего хотят европейцы,  и Карелова понимала,  что я понимаю,   что она лукавит,  и именно поэтому я был ей,  как кость в горле.  Российские чиновники  тоже лукавили,   полагая,  что  отчеты-то они писать умеют.  Только вот их отчеты должны проходить и через нас,  экспертов.   Потому нам,  экспертам,  и придется под руководством Ханны и Франца корпеть над отчетами,  убирая уж слишком явную липу.  Наши терпеливые западные менеджеры внушают мне уважение.  Они действительно профессионалы своего дела.  Нутром я чувствовал в них соратников,  национальность и прочие мелочи не имели значения.  Мы были одной крови,  как с Леной Кудрявцевой,  с Ниной Беляевой,  как с Дэном и Гиллиан,  Полом Вандевентером из Лос-Анджелеса и Анкой Каралиевой из Словакии.  Удивительное общечеловеческое братство…

Почти два года в постоянных командировках,  в общении со всеми слоями провинциального общества были по содержанию продолжением той же миссии, которую выполняли мы в Народном Фонде. Потому мне было и легко и интересно.  В своих командировках по разным регионам страны от Смоленска до Свердловска и Чебоксар встречусь я и с хорошими чиновниками социальных служб.  Это тип порядочных русских людей с отзывчивыми сердцами.  Просто добрые русские интеллигентные женщины.   Мы находим друг друга по первым фразам и становимся друзьями.  Я запомню эти разговоры в машине,  длинными вечерами,  в прогулках по чистому,  скрипящему под ногами снегу.  Мы будем вместе придумывать социальные технологии применительно к обстоятельствам и местному колориту,  вместе оценивать потребности и готовность  людей к переменам,  заглядывать в будущее.   Так будет в Смоленске,  так будет в Богдановичах Свердловской области.  Родные,  все это просто родные по духу люди! …

В Смоленске оказалась очень отзывчивая на социальные инновации и волонтеров молодежь.  Несколько встреч в высших учебных заведениях и уже ими придуман проект превращения заброшенного зацветшего озера в пригороде в молодежную спортивно-оздоровительную зону отдыха.  А в городском центре по работе с трудными подростками мы вообще нашли таких энтузиастов,  что совместно,  увлекаясь и споря,  привлекая к разговорам взрослых и самих ребят,  сообща нашли такие интересные для ребят дела по украшению улиц и площадей родного города,  что отбою от желающих теперь не было.  А раньше этих ребят палкой на городские работы не загонишь.  Да что говорить,  классная это жизнь среди свободных и получивших право творить людей… То же самое было и в других городах,  например в деревне Буйны,  о которой я уже рассказывал.

 Наши личные отношения с Францем и Ханной выйдут за рамки совместной работы,  мы с Ией и детьми во время наших летних путешествий будем гостить в родной деревне Франца в австрийских Альпах,  восхищаться и завидовать устойчивому,  веками налаженному,  полному собственного достоинства труду и быту местного крестьянства.  Вот сыроварня со стеклянными стенами,  чтобы прохожие могли видеть,  как делается их знаменитый сыр.  Вот витражная мастерская,  куда съезжаются со всего мира художники на мастер-классы знаменитостей.  Вот выставка-продажа оригинальной мебели индивидуального дизайна и ручной работы.  Деревня,  а как интересно!  О подобном пока остается только мечтать в России.  Хотя вполне возможно и не хуже.  Вспомнился самодеятельный музей русского платка в Иваново.  Кто отремонтировал ветхое здание?  Американцы!  А кто виноват в нашей убогости?  Опять они же!

Еще одно дело, которое мне всегда казалось важной частью наших проектов, но на которое  ни в одном нашем бюджете расходов не было предусмотрено, предстояло осуществить во что бы то ни стало. Эффектно уйти, поставив красивую точку в конце нашего длиной в 10 лет пути, тоже своеобразный театральный жест. Хотелось такой точкой сделать какое-то значимое событие, например, провести большую итоговую международную конференцию. Мы назовем ее «10 лет развития местных сообществ на постсоветском пространстве России и в Европе».  И пусть никто не знает, что это наше прощание, чтобы не разочаровывать и не сбивать с толку более успешных коллег, чтобы поддержать начинающих и колеблющихся.

Мы соберем соратников по всей стране, сообща оценим  сделанное не только в Москве, не только в России, но и в  Европе. Европейская сеть центров развития соседских сообществ давно объединена общими семинарами и регулярными встречами (которые тоже финансирует Фонд Мотта), а в России усилия отдельных и разбросанных на огромные расстояния “аниматоров” так и остаются разрозненными очагами. Мы слышали друг о друге, читали, иногда встречались. Но собраться вот так все вместе не удавалось. А зря. Как и публикации, статьи и книги, регулярные общероссийские семинары и конференции могли бы в перспективе объединить единомышленников и превратить в массовое народное движение за территориальное общественное самоуправление.

Удивительно,  но Фонд Мотта сразу поддержал идею.  Более того,  нам прибавили денег!   Дейчакиевский сказал в телефонную трубку:

— Увеличить бюджет мы вам больше не сможем.  Но обратитесь в Euroasia Cultural Fund,  они поддержат.  С ними я договорюсь.

Какая все же дружная компания, эти американские фонды. И никаких формальностей, если наши результаты говорят сами за себя. Команда взялась за дело. Пошел слух по городам и весям. Откликнулись Дальний Восток, Сибирь, Урал, Север. Дали согласие участвовать и Пол Вандевентер, и профессор Аллан Твелфтриз из Англии, и профессор Стив из Канзасского университета, Чак Фриз со своей  CEECN — европейской сетью центров местных сообществ. Мой стол уже завален  тезисами выступлений. Может, хватит средств издать их отдельной брошюрой к началу конференции? Ольга и Вика  нашли под Москвой учебный центр с аудиториями и гостиницей.  Феликс готовит приглашения в Госдуму и другие учреждения.

В общем,  собралось более 60 участников.  Место проведения Учебный центр в поселке Московский.  Но само открытие хотелось провести в центре, так как рассчитывали на внимание знаковых фигур российской политики. Борис Немцов отозвался одним из первых,  сам предложил конференц-зал Государственной Думы. И тем как бы задал уровень  мероприятия. Пол готовился выступить с краткой речью. Все шло как нельзя лучше. За день до открытия последовал анонимный телефонный звонок из Госдумы:  зал занят,  непредвиденное мероприятие. Кратко, доходчиво.  Борис Ефимович в отъезде.

Кинулся в Московский Дом общественных объединений. Тоже солидно, не так, как в Думе, но все же. Большой зал там почти всегда пустовал, как член городского Общественного Совета, проводившего там свои заседания, я это знал. Но если есть на свете любители устроить гадость ближнему, то они должны были бы учиться у Королевой. Застарелая любовь к Народному Фонду озарила ее лоснящееся от сочувствия лицо, когда она сообщила, что зал уже расписан под другое мероприятие. Именно в этот день, именно в этот час.

 Дорогая Елена Сергеевна, горячо любимая мною Шомина, крутанулась по ректорату ГУ-ВШЭ и в последний момент выбила какую-то  аудиторию в Вышке. Туда и привезли участников, хотя смысла в таком открытии конференции за 30 км от базы уже не было.

Из прессы явился только наш верный Исаак Глан. Значит, в “Вечерней Москве” будет отчет. И на том спасибо.  Договорились, что Конференцию откроет Валерий Кирпичников,  президент Конгресса муниципальных образований.  Он наш союзник, мы готовим с ним ряд совместных проектов, очень рассчитывая на  контракты с муниципалитетами.  Среди приглашенных вдруг появляется  госпожа Надежда Косарева, с которой мы скрестили шпаги на Гражданском Форуме. Ее приветствие было пышным и даже слегка торжественным. Неужели нас оценил, наконец, Институт экономики города?   Пол Вандевентер, представительный, как дипломат, придал событию международный масштаб, оценив наши усилия в развитии низовой демократии в России как исторические.  Как бы это все хорошо смотрелось в Государственной Думе…

Закрыли открытие, разместились в автобусах и поехали в поселок Московский продолжать конференцию. Там и началось самое главное и незабываемое. Неподдельны были чувства участников:  всеобщее братание и бурный обмен кто чем мог и хотел. На столах в фойе — выставка фотоматериалов,  плакатов,  брошюр,  статей в местных газетах. Многие знали друг о друге,  а встретились впервые.  Говорили наперебой,  всем хотелось выговориться, наконец, среди своих, когда не надо доказывать, что ты не верблюд, и уж точно не враг народа.  Жажда и возможности неформального общения смяли  регламент мероприятия.  Да, оно и хорошо, ведь важно было увидеться и обняться. А как поделиться,   высказаться,  рассказать,  сравнить,  поспорить, люди найдут способ сами. Все же три дня вместе.

  Для приехавших с окраин  размышления о природе демократии в Америке Пола Вандевентера,  лекция о профессии социального организатора на территории Алана Твелфтриза были, как мне показалось, большой неожиданностью и хорошим подарком. Кстати, кто-то тогда и задал этот сакраментальный, набивший оскомину вопрос Полу:
— А зачем Америка помогает нам строить демократию? Какая в этом корысть?
Пол ответил так:
— Во-первых, вы сами обратились за помощью. Потому что отказались от советской модели и выбрали классическую демократическую, о которой знали мало или ничего;
Во-вторых, это в наших интересах, так как важно понимать друг друга, верить друг другу, а это возможно лишь между открытыми демократическими странами;
В-третьих, потому что распад ядерной державы опасен непредсказуемостью, мы больше не хотим жить в страхе перед ядерной угрозой и хотим иметь дело с демократической властью, которую контролирует народ.

Но тогда последовал главный пропагандистский контрудар:
— А некоторым здесь в России кажется, что ваши корпорации просто стремятся захватить наш рынок, наши ресурсы.
— А что же тут такого страшного? Рынок — это улица с двусторонним эффектом. Захватывает и вы наши ресурсы капитала и технологий. Возьмите хотя бы для примера Китай. Он сильно пострадал от вторжения американских корпораций?

Пол охотно отвечал на вопросы, было видно, что ему интересно, он действительно слушал и слышал. Его искренность в желании помочь становлению гражданского общества в России я не ставлю под сомнение. Я бы, кстати, чувствовал на его месте то же самое. Невозможно не заразиться нашей заразой! Ею трудней было заразить наших гостей из европейской сети, так как они сами болели тем же и им нечем было помочь нам или чем-то поживиться у нас. Но и их присутствие придавало вес событию. Не Брюссель, не Давос, но все же. А мы? Участники тоже чувствовали некое удовлетворение: как-никак мы часть общеевропейского дома. Хоть и с черного хода.

А присутствие гостей из европейской сети соседских центров придавало вес не только конференции, они самим участникам. Как же, мы все-таки часть общеевропейского дома, хоть и с черного хода…

А вот в секциях работа по темам как-то не задалась. Дискуссии шли самотеком,  на внятные выводы и заключительные рекомендации, которыми хотелось завершить конференцию, у модераторов не хватило то ли сил,  то ли желания.  Хотя и без их усилий на виду  неутешительное общее для всех регионов:  дефицит внимания и поддержки администрации.  Но никто из выступавших не жаловался на пассивность жителей.  Да,  нехватка средств,  да,  порой людей захлестывают протестные настроения,  да,  власть не понимает преимуществ работы с организованным населением.   Но о неспособности русского народа к демократии не сказал никто.

Смотрю я на них и думаю. Вот Александр Джашитов – человек серьезный,  из науки и пишущий.  Это Саратовская Ассоциация самоуправляемых территорий.  Они даже ухитряются получить средства под конкретные проекты у местной власти.  В Перми совет ТОС «Автозаводской» — настоящий методический центр.  Он проводит конкурсы проектов по культуре,  по спорту,  по социальным проблемам.  Почему  им удается?  Потому что в  департаменте общественных отношений администрации есть Антонина Галанова,  волею  случая одна из местных активистов.  На Севере честолюбивый Глеб Тюрин творит чудеса,  возрождая   вымирающие села силами оставшихся селян.  Там миром ремонтируют обвалившиеся мосты,  ветхие переправы,  брошенные медцентры,  водонапорные башни,  поднимают дома – все на его харизме и бешеной энергии.  Люди просто идут за ним и все.

В Биробиджане пробилась во власть грамотная и предприимчивая  Наталья Матиенко,  поднявшая  движение ТОС  на Дальнем Востоке.  А бывший авиадиспетчер и руководитель профсоюза авиадиспетчеров Дальнего Востока Александр Смышляев уже приглашал меня с Еленой Сергеевной на летнюю школу во Владивосток,  где собрал энтузиастов со всего края.  На  конференции есть и представители академической среды — скромная Раиса Санжицеринова из Бурятии,  бойкая Раиса Дурицына,  кандидат наук из Благовещенска.  А вот мы с Сашей Смышляевым на той Летней школе во Владивостоке:


Я вижу,  как легко принимают и творчески перерабатывает европейские ценности демократии российская глубинка. Без излишней рефлексии и сомнений они безошибочно выхватывают то, что годится, что органично вписывается в их представления и возможности модернизации местной жизни.  Впереди у них долгая трудная дорога по болотам российской бюрократии,  они моложе и наивней, и перед ними жизнь,  полная побед и разочарований,  и это уже будет другая эпоха, в которой пригодятся наши книги и наш опыт, и в которой о них,  наконец,  будут сняты фильмы и сериалы.  Пафосно, зато правда.

Так закончилась десятилетняя история “Народного Фонда”, первой в стране организации, которая ввела в практический оборот понятие социального капитала и показала многочисленными примерами возможности его создания и применения на местном уровне.

Осень 2004.  Офис на Смоленке окончательно опустел.  Команда разбежалась,  кто куда.  Первым устроился Феликс.  Вика – при нем,  оба – в  бизнес-тренингах.  Лена со своим артистическим обаянием – в сети магазинов «Джинсовая симфония».  Обучает продавщиц  искусству впаривать товар покупателям.  Кирилла увела к себе в Институт экономики города та же многоопытная Надежда Косарева.  Такие кадры на улице не валяются.  Ольга устроилась начальником отдела кадров в фирму, торгующую кондиционерами. Инженер все-таки…

Работая над книгой, я попрошу Феликса отрефлексировать наш бесславный конец с его точки зрения. Вот что он напишет: “Теперь могу сказать, что основные причины, почему всё закончились так, как закончилось, были внутри. Я был никакой руководитель и, конечно, мое согласие на вице-президентство было ничем не оправданной наглостью. А предложение мне этого поста было ошибкой руководителя.
Хотя тогда я был уверен в обратном. И когда после Киркленда народ предложил мне стать главным, то гордо отказался не потому, что считал, что не справлюсь, а потому что карму портить не захотел. Не я создавал, не мне и руководить. Кстати, причина такого предложения была вовсе не в моих исключительных качествах. Просто я практически каждый день был на работе. А руководитель то был в Америке, то отвлекался на газету, то на очередной конференции в Европе. А на работе был я. И по факту решал практически все оперативные вопросы. То, что наличие начальника каждый день на работе скорее его минус – это я понимаю сейчас. Невозможно заниматься стратегией, погрязнув в текучке. Тогда я так не считал. Но мой уровень как начальника вполне отражал уровень конторы. Вспоминаю свои тогдашние тренинги со стыдом. Потом пришлось переучиваться.”

Побывавший в уже опустевшем Народном Фонде,  новый руководитель Фонда Мотта по России и СНГ Ник Дейчакивский к ситуации отнесся спокойно,  пожал полувопросительно плечами:

— Вы же все устроились?  Значит,  все хорошо.  Все было правильно.  Мы вас подготовили,  вы подготовили других,  сами стали ценными специалистами и приносите пользу обществу.  Задача выполнена.

Вот что говорит по поводу кризиса невостребованности Кирилл:  «Общественные организации первой волны либо осваивают новую организационную форму либо разлетаются.  Остался кто?  СAF – потому что стал грантовским оператором мощной английской благотворительной организации,  Институт экономики города,  позиционировавший себя как thinking tank,  то есть независимый исследовательский и консалтинговый центр с серьезным капиталом неизвестного происхождения.  Питерская «Стратегия» тоже превратилась в аналитический консалтинговый центр национального значения.  Нина Беляева открыла кафедру публичной политики в Высшей школе экономики Государственного университета.  А у нас просто не хватило времени,  чтобы выйти на новый виток».

Как окажется, времени не хватило не только у нас. “Открытой России”, куда вместе со мной перекочевала наша тема соседских сообществ как основа низовой демократии участия граждан в развитии территорий, жить оставалось тоже недолго.  Прекрасная и печальная эта история для меня начиналась так.

Позвонил  Анатолий Ермолин, член Правления и руководитель одного из отделов этой мощной общественной организации с веером значимых проектов вроде молодёжного движения «Новая Цивилизация»,  просветительской организации «Федерация Интернет Образования», Клуб региональной журналистики «Из первых уст»Центр развития местных сообществ и добровольческих инициатив «Помоги Советом». Позвонил и предложил встречу. Повторится та же сцена,  что с Пиорунским несколько лет назад.  Только вместо “Кино как бизнес” перед Анатолием будет лежать “Как я строил гражданское общество”.

Ермолин сам по себе крайне загадочная и необычная личность. Юношеское открытое лицо с располагающей мягкой улыбкой. Трудно поверить, что он подполковник спецподразделений «Вымпел», награждённый пятью медалями за воинскую службу.  Принимал участие в боевых действиях в Афганистане, командир группы антитеррора в Северной Осетии и Ингушетии.  Теперь он Депутат Государственной Думы, ближайший из соратников Ходорковского, инициатор возрождения скаутского движения в России,  автор книг для детей и молодежи «Навигатор III-го тысячелетия», «На службе у Детства», «Лига Дела», «Как расколдовать зомби».

Разговор был коротким.

— А что если в Школе публичной политики ввести тему местных сообществ,  Игорь Евгеньевич?

— Самый раз, Анатолий Александрович! Принимайте эстафету.

— Вот и хорошо. Вместе обкатаем тему и выйдем с франшизой “Социальный капитал местного развития” для муниципальных образований. Предложим городам готовый пакет и консультации сроком, скажем на три года. Конечно, уже за их счет.

Школа публичной политики — прекрасный проект “Открытой России” в пятидесяти городах страны.  На ее семинары приезжали известные политические деятели,  например,  тот же Гайдар,  Александр Аузан,  политологи,  журналисты,  социологи.  Последнее время попадал на эти семинары и я с темой местных сообществ. Поездки  по стране,  встречи с молодыми лидерами российской глубинки вселяли оптимизм в отношении будущего моей родной темы. Чувствовалась страна под сильными крыльями  “Открытой России”, и то, что она берет нас с собой, не могло не радовать. И я тут же соглашаюсь на продолжение нашего проекта по развитию демократии местных сообществ уже в другом,  поистине общенациональном масштабе. Если это не реальный прорыв для начатой, выпестованной в “Народном Фонде” темы, то что это?  Король умер, да здравствует король!

 Большая общественная корпорация разместилась в Колпачном переулке на Маросейке,  где раньше размещался Горком московского комсомола.   Корпоративный стиль руководства   обеспечивал эффективность работы многочисленных подразделений,  хотя бюрократия и строгая субординация слегка отпугивали поначалу.  Я,  например,  не мог просто так зайти к Ирине Ясиной,  только через секретаря,  хотя ее кабинет находился тут же,  под лестницей.  А на прием к Александру Осовцову,  курировавшему одно из направлений,  надо было вообще записываться заранее,  что мне лично казалось чересчур.  Конечно,  Осовцов — человек со многими титулами,  от депутата Моссовета и Госдумы до вице-президента Российского еврейского конгресса,  но здесь это не катит,  то есть,  говоря по старинке,  не должно иметь никакого значения.

В темном его кабинете никогда не бывает светло.   На ковре у ног хозяина огромный пес.  Ноги Александра Авраамович в домашних туфлях.  Рафинированная обстановка.  Говорят,  любит животных и потому в загородном доме у него целый зоопарк вплоть до лемуров и бегемота.  Что-то совсем не похож на нашего брата энкаошника господин Осовцов.  Он отвечает в организации за создание какой-то “протопартии”,  что становилось препятствием нашим с Анатолием планам создания соседских центров по формированию социального капитала местного самоуправления.  Я как-то спросил его:

— Зачем вам протопартия?  Куда более массовый электорат дадут местные сообщества.

Осовцов взглянул снисходительно через стол:

— Протопартия?  Вы это о чем?

Я понял,  что вопросы неуместны,  и двинул свой главный тезис:

— Местные сообщества по определению более массовы,  чем любая партия.  Они,  собственно,  и есть электорат.  Это социальный капитал любых выборов,  если вы об этом.

Ходорковский явно спешил в политику,  и не мудрено,  что размах и энергия “Открытой России”,  уже беспокоили кремлевскую рать.  Зачем Путину,  закрывающему все щели публичной политики и независимой расследовательской журналистики,  какая-то протопартия,  рвущаяся к выборам?   Чем это кончится,  мы скоро узнаем.  Что до меня,  то я пришел со своей темой,  и слава богу у меня есть свой фронт работ.

В комнате,  где мне выделено рабочее место с компьютером и телефоном,  напротив меня оказался старый знакомец Григорий Амнуэль — “асковец”,  сохранивший верность АСКу в названии своей независимой кинокомпании.  Когда я занимался “Сталиным”,  он,  оказывается,  снимал на любительскую камеру народное противостояние путчу у Белого Дома.  Как он оказался у Ходорковского,  я не спрашивал.  Его,  по-видимому,  влекли не так политические страсти,  как личные амбиции.  За соседним столом мне улыбается битый жизнью журналист из провинции Валерий Голенко,  преданный Ходорковскому и глобальным идеям демократизации всей страны скромный и симпатичный человек.

С ним мы и готовим сборник материалов для Летней школы в Литве.  Пишу для сборника программную статью “С чего начинается Родина”,  насыщенную  основными идеями возрождения России снизу,  с малой родины.  В уютном лесном городке Друскининкай на многолюдном веселом интеллектуальном пиршестве присутствуют и ведут свои семинары такие столпы либеральной мысли,  как Александр Аузан и Виталий Найшуль.   Пашу и я на своей делянке,  с удовольствием веду тренинг по местным сообществам.

Здесь собрались молодые, не чета нашим пенсионерам и многодетным матерям “Неопалимовки”.  Образованные и успешные зубры местной публичной политики,  ищущие себе применения в современной политической и общественной жизни.  И разговор  идет  на равных,  здесь люди думают,  кое-кто  и примеряется к политической карьере в своих городах и весях.  Рядом по лесу где-то  бродила с этюдником и красками Ия.  Тихая,  задумчивая,  сама по себе.  Мне казалось,  ей хорошо со мной  в этой среде молодых,  умных,  веселых политиков завтрашнего дня.

После Летней Школы в Друскининкае пришла пора франшизы для муниципалитетов.  Методика вовлечения населения в местную городскую политику и стратегию развития территорий должна быть отточена до мелочей.  Обсуждая перспективы формирования социального капитала в российских городах и поселках в малой группе, собранной Ермолиным,  мы понимали,  что практически самоорганизация граждан сегодня имеет перспективу прежде всего вокруг вопросов ЖКХ и социальных услуг в масштабах микрорайонов.   С вдумчивым и всегда спокойным Анатолием,  мы обдумывали шаг за шагом логику сплочения местных сообществ,  методику подготовки собственников жилья к борьбе с приватизированными управляющими компаниями,  задирающими тарифы на свои услуги.   Мы готовы были передать весь набор наших методик,  научить ими пользоваться уже сейчас,  я предлагаю Ермолин всю нашу библиотеку.  Скоро весь пакет документов — франшиза была готова к использованию.

И вдруг… Ходорковскому по второму уголовному делу шьют “отмывание денег” через “Открытую Россию”. Каждый бы так отмывал, Россия уже давно стала бы Европой.  Самого успешного в стране менеджера, сделавшего свою корпорацию прозрачной и подлинно социально ответственной,  вкладывавшего свои дивиденды не в яхты и замки,  а в общественно важные проекты,  грубо сняли с трапа самолета и в наручниках отправили в следственный изолятор.  Потом в  тюрьму. На долгих десять лет…

Счета “Открытой России” арестованы,  деятельность всех направлений и филиалов приостановлена весной 2006 года. Сотрудники “Открытой России” уволены, некоторым удалось выплатить выходное пособие. И опять как раз в тот момент, когда чуть-чуть не дошла до своего покупателя наша франшиза. Еще б пару месяцев, и были бы подписаны  хотя бы несколько контрактов с муниципалитетами, хотя бы с одним — и мы смогли бы продолжить сами. И началась бы практика наращивания и использования социального капитала на местах, и процесс был бы уже не остановим.  Но, видимо, не суждено. Снова вернулось это уже было забытое чувство беспомощности и бессилия, когда ты никак, ничем не можешь остановить, хотя бы задержать наползающую на всех нас тучу бесправия и нравственной деградации.

Оставалось только принять спасительное предложение доброй ко мне Нины Беляевой  —  полставки доцента на созданной ею кафедре публичной политики. ГУ-ВШЭ, Высшая школа экономики, детище Евгения Ясина, все же остров везения, территория выживания для либеральных демократов. Хорошая компания, грех жаловаться…

 И еще напомнил о себе, как ни странно, Дмитрий Пиорунский. Он прочитал “Как я строил гражданское общество” и, показав исчерканную его замечаниями книгу, предложил её переиздать, предварительно переписав и дополнив научным аппаратом, ссылками, цитатами, превратив тем самым по большей части в учебник.

 — У вас же получилась “Кино как бизнес” для начинающих продюсеров? Эту надо сделать для начинающих социальных аниматоров. Я оплачу второе издание.

Мне везет на замечательных людей. Если взвесить победы и поражения на довольно длинном отрезке жизненного пути, вглядеться в лица людей, с которыми прошла вся жизнь, надо честно и категорически сказать: мне безумно везло и продолжает везти на хороших, замечательных людей, и то позитивное, что удалось по жизни, было сделано благодаря им.

 Книга вышла в солидном издании “Мир” в твердой обложке, но с более казенным названием “На пути к гражданскому обществу” в 2005 году. До магазинов она не дошла, так как издательство именно тогда и обанкротилось. Тираж вывозил сам, распределяя его частями по друзьям и по их дачам.  И опять мне повезло! Потому что 10 лет спустя, уже в другой, более спокойной жизни, подводя итоги тому, что прожил, я вернулся к ней как канве и написал новую, не научную, но исповедальную. Так и назвал ее: “Исповедь”. А поскольку наш российский президент сам возвел меня и мне подобных в ранг иностранного агента, то и получилась “Исповедь “иностранного агента”.
Так случится, что кое-что из нее я переведу при случае Полу. Услышав про мои фальшстарты, в частности, о проекте с аппаратами для слабослышащих, он вдруг пошутит многозначительно:
Вот видишь, ты не зря взялся помогать людям слышать. Это первое условие демократии, слышать друг друга и другого. Значит, ты шел верным путем.
А по поводу печального финала наших десятилетних усилий он скажет:
— У тебя были знания о западной демократии, накопленные в ИСКАНе. Скажи, а много было таких как ты в стране? Нет! Вот вы и ушли вперед со своей командой, став угрозой традиционному в вашей стране способу правления. Но власть переменится, и ваши наработки, люди, которых вы изменили, изменят Россию. Не грусти!

Уже за пределами книги мне хочется привести еще одно суждение Феликса Карасева о том времени, в котором нам вместе посчастливилось жить и работать:
“Народный Фонд возник как романтический порыв. Таким остался. А для ежедневной деятельности это нехорошо. Благодаря громадному первоначальному импульсу он прожил довольно долго. Но умер и это было неизбежно, как я сейчас понимаю.
Да, для ясности. Это был очень полезный для меня период жизни. Безумный разброс тематики и географии. Проекты в Москве, шести городах Московской области, Новгороде, Твери, Перми, Самаре, Коломне, Новокузнецке, Украине, Казахстане. Это только то, что вспомнил. Тренинги с местными общинами, частными школами, организациями мигрантов, непонятно с кем. Те горизонты, которые мне открылись за время работы в Фонде, те люди с которыми там познакомился – все это очень много дало в жизни. Я точно знаю, что для всех тех кто со мной работал эти несколько лет дали импульс надолго. Кирилл занялся созданием стратегий развития территорий. Лена Кудрявцева и Оля Нарбекова пошли работать в HR, используя в том числе и наши методики. Вика стала успешным тренером.
Народный Фонд был замечательной организацией. Его точно было нельзя сохранить. Но очень жаль.”

Спасибо, Феликс, спасибо Кирилл, спасибо Лена, Оля, спасибо всей нашей команде на Смоленке, 17 за то, что мы были и что сделали вместе. И для себя, и для других. Мы жили не зря…

1 комментарий: Заключение. Родина, мы тебе не нужны!

  • Игорь, меня не оставляет ощущение того, как хорошо подходит Вашей книге ее название. Вы ведь на протяжении всего описанного времени (по крайней мере в изложенной версии) как раз таким агентом и были: некоторым чужаком, попавшим в «иностранную» среду. Внешне неотличимый от окружающих, Вы проницательно анализируете их обычаи, привычки, нравы, почти слившись с объектом изучения, но всегда сохраняя некоторую долю отстраненности – необходимое условие для критического анализа.
    Ну посудите сами: «идеалист-утопист» в мореходке и на корабле, «приймак» в богемной среде. После этого откровенный чужак в партийной номенклатуре института. Затем — создание фонда, знакомство с Томом Крузом – и тут Вы уже иностранный (российский) агент, исследующий Америку. И, наконец, официально признанный «иностранный агент» в России. По части этого титула — помнится, были такие слова как «диссидент» и «антисоветчик» – своего рода знак качества — слова, означающие способность трезво логически мыслить, сохранять порядочность, честно делать то, что считаешь необходимым, полезным и правильным. Новые времена – новые титулы. 😊

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *