Календарь статей
Январь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  

Рейтинг@Mail.ru

Г.: А как напряженно прошел день документалистов, помнишь? Его концепцию и сценарий разрабатывали с энтузиазмом сами мастера: Леонид Гуревич, Сергей Муратов, Эдуард Дубровский, Владимир Синельников. Яркая тема дня — «Риск — условие профессии». И просмотры к дискуссиям сами выводили на особенно важную сегодня в кинопублицистике функцию социальной критики. Ее рассматривали и с точки зрения художественности формы. Целью дискуссий было еще и поддержать независимых документалистов, которым не дают снимать социальное кино и чьи фильмы даже в наше перестроечное время не увидишь в прокате. Убедительно и ярко выступил Владимир Синельников.

К.: Я помню, как воспринимали мы в то время документалистику. Остро проблемные фильмы о бедах нашей экологии, экономики, образа жизни вроде таких как «Тундра», «Плотина», «Летний снег в Уренгое», «Леший», «Медвежье, что дальше» открывали неизвестную людям правду об их стране. Многие смотрели их в ПРОКе впервые, как потрясение, как сигнал SOS. Впрочем, в профессиональной дискуссии внимание было сосредоточено на форме. Выстцпавшие обнаруживали в увиденном мощный сплав художественного образа с социальной мыслью, более глубокой и четкой, чем в большом кино. Обсуждали приемы и средства кинодокументалистики, достигающие единства публицистичности и художественности.
Утром все еще шло по плану и по нарастающей.

 

Г.: :Но вдруг вся дискуссия, острая, как их фильмы, была смята. Почему? Как будто почувствовав опасность, часов в 11 появились официальные лица — начальники управлений Госкино, члены жюри документального фестиваля, секретари Союза. И сразу атмосфера переменилась. Появился президиум. Мы и они. Исчез драйв, ушла непосредственность и искренность. Представив пришедших и прервав дискуссию, секретарь Союза Клим Лаврентьев предложил собравшимся посмотреть три ленты, как он выразился, «наших классиков»: «Время» Марка Соосара, «Обитатели» Артура Пелешяна, «Старше на 10 минут» Герца Франка. Посмотрели. Перешли к разговору и …замолчали. Затем из зала последовал вопрос немецкого журналиста: почему нам сейчас были показаны эти три фильма? Не хотят ли нас отвлечь от тех проблемных фильмов, которые были показаны утром? Не значит ли это, что кто-то решил сменить тему дискуссии?

К.: Отделив себя от зала, президиум как бы сам сделал себя мишенью, спровоцировал упреки в адрес конкурсной программы фестиваля, толкнул к противопоставлению ее фильмам, которые были показаны в ПРОКе. Вопросы из зала сыпались один за другим. Например: «Чем объяснить, что программа конкурсных фильмов не поднимается до мирового уровня? Или: Почему действительно высочайший класс кинопублицистики, увиденный нами сегодня в ПРОКе, не попал в конкурсную программу? Неужели тот советский фильм, который был представлен на конкурс, и есть символ вашей гласности и перестройки?

Президиуму не оставалось ничего, кроме как объяснять «наше сложное положение», трудности «переходного периода», оправдываться. Наконец, не выдержали сами присутствующие.

— Не слишком ли наше собрание похоже на пресс-конференцию жюри фестиваля, а не на дискуссию художников? — обратился к президиуму Абрам Клецкин из Прибалтики.

— Да‚ — вынужден был согласиться Клим Лаврентьев и, призвав художников к творческой дискуссии, дал слово «нашему классику» Марку Соосару. И вот что тот сказал:

— Очень странно чувствовать себя «живым классиком». Но у нас даже это не помогает. Когда я сделал картину «Время» в 1983 году, седых волос у меня было куда меньше, чем сейчас. Помню, как приехал я с этой картиной в Госкино. Приняли меня неплохо, сказали, давайте посмотри, нам как раз не хватает фильмов для международных фестивалей. Посмотрели. После просмотра П. Костиков и присутствующий здесь товарищ Проценко меня спросили:

— Что вы, молодой человек, хотели сказать этим фильмом?

Я им ответил:

— Все то, что вы думали во время просмотра этого фильма. (Смех в зале.) Но они подумали и картину не приняли. Товарищ Проценко смотрел ее сегодня второй раз… Может быть, он скажет, почему она только сегодня впервые показана зрителям.

Г.: Не хотел бы я быть в тот момент на месте Проценко…

К.: А что Проценко… Зал напряженно ждал его ответа. Вот он здесь, в президиуме, как на скамье подсудимых. Это кажется сейчас диким, но он и не думал каяться! Совесть его спала дремучим сном. Проценко пошел в атаку:

— О чем я думал, я не буду говорить. А седин у нашего классика было бы меньше, если бы он умел находить общий язык с Госкино… В те времена были жестко регламентированы условия приемки, все советские кинематографисты это знают. Не мной, разумеется. И мы с Костиковым хорошо знали, что он хотел сказать своим фильмом. Потому и не принимали…

Реплика из зала, кажется от Черненко:
Времена изменились, а вы, кажется, нет. И потому неигровое кино по-прежнему не имеет прав гражданства в нашей некоммерческой, на содержании государства культуре. Сейчас, когда на правду документального кино небывалый спрос, для него нет экранов! Нет дорог, которыми шедевры, которые нам показали сегодня, дошли бы до детей, до широкого зрителя. Больно от мысли, сколько теряют наши люди, не видя эти произведения: ведь документальное кино, соединив реальный факт с образностью, рождающейся из такой мелочи, как осмысленный художником ракурс, воспитывает культуру глаза и сердца, формирует сознание гражданина, о чем мы говорили до вашего прихода.
Должен быть положен конец варварству телевидения, просто берущим у студий их продукцию без всякой оплаты, без каких бы то ни было авторских прав, чтобы затыкать ими дыры своей сетки. У этих прекрасных фильмов есть авторы, их снимали на студиях, и их художественно-интеллектуальная ценность должна быть и оплачена по достоинству.

К.: Реплика нашла поддержку в зале. Но Игорь Гелейн поблагодарил пожелавшего остаться неизвестным оратора и тут же закрыл тему, передав слово для вопроса японскому корреспонденту. Тот долго, по-японски тщательно хвалил увиденные в ПРОКе фильмы. А вот журналист из ФРГ задал автору «Плотины» вопросы:

— Были ли концепция фильма и позиция авторов априорными, то есть сформированными до съемок фильма или они пришли к ним в процессе работы? Были ли мысли людей, которые работали на плотине, для них неожиданными? И как восприняли фильм жителями того района, где фильм снимался? Повлиял ли фильм на общественное мнение и реальную действительность?

Ф. Шапунов, режиссер: Когда мы начинали, у нас была одна цель — снять грандиозную стройку. Общаясь со строителями, мы постепенно узнавали их точку зрения на происходящее, осмысливали сами увиденное, анализировали впечатления. И наконец, решили сменить тему — показать нерешенные проблемы гидростроительства… Что до зрителя тех мест и его реакции на фильм, то о чем говорить? Люди его еще не видели, он лежит в Гостелерадио. Обещают скоро выпустить в прокат, тогда увидим. А пока на Катуни строится еще одна гигантская гидростанция, затапливаются жизненные пространства Сибири, и строители не слышат голоса тех, кто вдруг увидел разрушительный результат своего труда. Пока две полярные точки зрения существуют параллельно, не соприкасаясь и не мешая друг другу.

Г.: Затем неожиданно резко выступил драматург Леонид Гуревич. Он попытался еще раз повернуть внимание в русло разговора о профессии.

Л. Гуревич: Совершенно очевидно, что дискуссии у нас не получается, скорее это обмен репликами при старательном избегании острых углов. Наблюдая за замечательной жизнью ПРОКа, ощущаю, что мы желаем понравиться неожиданно свалившейся на нас демократией: мы хотим привлечь гостей социальной остротой, смотрите, мол, на что мы поднимаем руку, как мы стали смелы. Но что тут хвастаться, мы со смелостью здорово запоздали И не хвастаться надо, а говорить об эстетическом уровне наших картин: ведь по сути только одна картина «Леший» достигает уровня искусства. Мы теперь совершаем ошибку наоборот. Раньше выдавалась индульгенция авторам за то, что они исправно славословили, сегодня за то, что они отчаянно смелы. В той же «Плотине» почему не посадить рядом автора фильма и главного строителя? Пусть столкнутся взаправду два взгляда, два подхода. То, как в фильме был повержен строитель, мне не понравилось. Это не методы искусства и не методы полемики.

И еще: давно говорили, что фестиваль неигрового кино должен быть самостоятельным, а не в рамках МКФ. Надо добиваться этого. Причем в нем должны быть и телевизионные фильмы, создаваемые местным телевидением‚ там много интересного. Без них картина нашей кинодокументалистики будет неизбежно неполной. Важно и то, чтобы система отбора картин базировалась не только на идеологических, но и на эстетических критериях. Только тогда мы приобретем мировой авторитет и престиж. Документальное кино не исчерпывается злобой дня, вот что мы хотели доказать сегодня в ходе несостоявшейся дискуссии. Готовясь к ней, мы задолго определили главную тему: «Злоба дня или вечные истины?». Мы хотели говорить о художественных возможностях документалистики, о духовности документального кино, способного взывать к высокому человеческому чувству, к сердцу и интеллекту. Попытки уделять внимание только социальной стороне, да еще не до конца эстетически оформленной, мне представляются новой опасностью для нашего творчества.

К.: Игорь Гелейн хотел здесь возразить оратору, но писатель Даниил Гранин сделал замечание президиуму:

— Мне кажется,— сказал он‚— что председательствующий играет неправильную роль. Потому что немедленно дискутирует с тем, кто только высказал свое мнение. Думаю, что дискуссия идет не между президиумом и залом, а между теми, кто сидит в зале.

Завершал разговор режиссер Владимир Коновалов. Он высказался весьма категорично:

— дискуссия не получилась. Нельзя на такую важную тему отводить так мало времени. Притом половину этого времени проговорили, как всегда, секретари… А вопрос быть или не быть самостоятельным фестивалю документальных фильмов так и остался нерешенным.

Г.: Да, разговор не завершили. Дважды, и с нашей стороны от Владимира Синельникова, автора сценария фильма «Колокола Чернобыля», и от американского документалиста Уилла Робертса поступали предложения о расширении международных связей документалистов всего мира. Говорили и о включении СССР в Международную ассоциацию документалистикм, базирующуюся в Лос-Анджелесе, о создании федерации национальных ассоциаций документалистов. И оба предложения не получили развития из-за формата зал-президиум. Председательствующий пообещал рассмотреть эти предложения потом, в рабочем порядке и тем самым похоронил интереснейшую тему. Вот пример того, как работает формат. Не воспользоваться моментом и не начать наконец конструктивный разговор по важному дня всех вопросу весьма помог президиум.

Сенсационно прозвучало одно из послений выступлений из заоа:

К.: Да-да, конечно! Вот оно: сказанное по английски:
— Я хочу откликнуться на выступление Владимира Синельникова по поводу исчезнувшей международной ассоциации документалистов. Хочу удивить присутствующих известием, что именно я был 12 лет назад выбран президентом такой ассоциации, а режиссер Лайза, который сейчас находится в Москве, был ее генеральным секретарем. В течение 12 лет мы то и дело пытались подавать в отставку, так как не знали, что делать с теми тысячами долларов, которые лежали в банке на счету ассоциации. Причина в том, что было невозможно объединить документалистов мира. Главным препятствием был Советский Союз. Мы проводили время в бесконечных переговорах с Романом Карменом, снова и снова пытались привлечь СССР в члены этой ассоциации. Мы так ничего и не добились. Из социалистических стран с нами были только Венгрия и ГДР. Сейчас мы оба в Москве и готовы отдать свои полномочия первому, кто возьмется снова за дело объединения всех прогрессивных кино документалистов мира.

Г.: И зал зааплодировал!Кто же это был?

К.: Смешно, но никто из присутствовавших документалистов не знал этого человека ни в лицо, ни по фамилии. Но секретарь Союза Игорь Гелейн просто вежливо поблагодарил выступавшего и предложил после окончания дискуссии желающим остаться на 15 минут «для того, чтобы просто уточнить суть проблемы…». Насколько я знаю, после дискуссии желающих уже не оказалось… Лишь спустя три месяца в АСКе было открыто отделение документалистики. Его возглавил Леонид Гуревич и сразу начал с грандиозного проекта «Гласность».

Г.: В этом смысле просто классическим уходом от серьезных разговоров был ответ Игоря Гелейна на вопрос Уилла Робертса из США о наших фильмах о КГБ. Диалог шел под сплошной хохот зала. Уипп спросил:
— В моей стране независимыми документалистами делается немало фильмов о незаконных операциях ЦРУ, а в вашей стране есть ли расследовательские фильмы о деятельности КГБ?
На что Гелейн ответил невозмутимо:
— Да, вот режиссер Иванкин работает над фильмом о чекистах.
А когда его ответ заглушил хохот, он поправился:
— Я понимаю вашу реакцию, понимаю смысл вопроса, но надо же с чего-то начинать, ведь это вопрос серьезный.
И добавил:
— Прошу уважаемых коллег помнить, что у нас не пресс—конференция, а дискуссия.
Точно так же были отбиты другие вопросы, конструктивные предложения, шедшие стихийно из зала.

Например, француз Жан Родваньи из Центра Помпиду, искренне восхищенный увиденными здесь лучшими советскими публицистическими фильмами и справедливо негодуя по поводу плохих, помпезных фильмов, поставляемых во Францию Союзом советских обществ дружбы с зарубежными странами, подал дельную идею:


— Почему лучшие ваши фильмы не попадают к нам, к тем, кто интересуется Советским Союзом? Не пора ли Союзу кинематографистов СССР взять на себя заботу об этом? Самим организовывать показы за рубежом.


— Хорошо, мы подумаем. — насмешил зал президиум и Клим сменил тему.


К.: Я думаю, разные события, происходившие в ПРОКе, отражали саму незавершенность перестройки, ее неустойчивость и упорство ее противников. Сам наш Союз, устроенный как инструмент партийного контроля, был атакован ПРОКом, растерялся. И вот его секретариат попытался взять происходившее в свои руки. И что получилось? Посмешище. У нас был только путь вперед к реализации наших прав на голос и на инициативу, на защиту своих профессиональных и гражданских интересов. По большому счету это право на создание профессиональных гильдий, определяющих трудовые отношения в киноиндустрии вместо инструкций Госкино. Но до этого пришедший во-время бюрократический аппарат дойти не позволил.

Г.: Было и еще одно событие в ПРОКе — та самая обязательная теоретическая конференция. Традиционная для всех предыдущих московских фестивалей, она сохранилась и сейчас, такой же официальной и обязательной. Её проводил не ПРОК, а Всесоюзный научно-исследовательский институт кино, ВНИИК. Ее организаторы, конечно, старались соответствовать времени, но в старых рамках официальных докладов несмотря на всю актуальность темы «Кино за безъядерный мир», ничего не получилось. Они лишь сумели поднять тему на такую академическую высоту, куда человеческим эмоциям и страстям было не добраться.Мероприятие проходило при гробовой тишине. Где-то за стеной стучал молоток. И казалось, кто-то неподалеку вбивал последние гвозди в крышку советского гроба…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *