Календарь статей

Сентябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30  

Рейтинг@Mail.ru

May. 16th, 2009 at 9:45 PM

Какое удовольстве выбирать со студентом-политологом тему курсовой. Даешь то, чего сам не успел сделать, разобраться. И вместе копаем. Так, отдали дань прекрасной теме «Полочные фильмы на весах истории». Достаточно материала после работы Конфликтной комиссии СК СССР климовского призыва — и про Муратову, и про Аскольдова, и про Климова, даже про Чухрая и Алова с Наумовым. И что же получается? А вот что сообразили мы со студенткой:
«Отсутствие «полочных фильмов» в массовом сознании в свое время тормозило развитие общества, отдаляло саму возможность осмысленных политических перемен. А когда перемены наступили, общество оказалось не готовым к нему ни морально, ни нравственно. Процесс изменений, начатый Горбачевым, а потом продолженный небольшой группой демократически настроенных политиков, не нашел опоры в искусстве, а, следовательно, и в массовом сознании. Битые, перебитые художники, живые еще обманутые шестидестятники на этот раз молчали. Ни одного знакового, важного фильма, поддерживавшего прогрессивные перемены, дававшего бы нравственные и социальные ориентиры для вышедшего на улицы народа, художники кино конца 80-х и 90-х так не дали. Свою трагическую роль в этом «молчании ягнят» сыграла политика жестких цензурных ограничений советской власти.
Те, кто сдерживал силу свободнго и прогрессивного художественного воздействия на массовую аудиторию, хорошо понимали политическое значение своих охранных, защитительных действий. Они сдерживали перемены. Но тогда возникает вопрос: почему после падения советского строя в период тяжелейших реформ и поиска новых форм жизни политики не воспользовались искусством кино как мощным политическим ресурсом, не дали художникам социальный заказ на формирование демократических настроений, не дали модели массвого поведения в новых условиях свободной жизни? Кто, как не художник, формирует установку на будущее, стимулирует новые адекватные времени модели поведения? Значит, не было у художника в уме таких моделей? А политики, ранее поучавшие мастеров важнейшего из искусств, теперь молчали. Сами не знали, куда ведут? Вранье! Знали. Потому и виноваты в том, что не задали ориентиров наперед законов, они виноваты в том, что к жизни были стихийно и самотеком вызваны анархия и с нею худшие человеческие качества – жадность, алчность, эгоизм, героями фильмов стали малиновые пиджаки и пошла-поехала «чернуха» с криминалом в качестве героя нашего времени…»

Другая курсовая работа — «Моя милиция меня бережет». Тоже матерьяльчик накопился. И «Груз 200», и «Тот, кто гасит свет» с Лешей Гуськовым в роли одиночки, изгоя следователя, раскрывающего серийного убийцу среди ментов провинциального городка и «Кремень» о неискушенном дембеле, со свойственной ему простотой ищущего счастья в городе, где мент — самое то: «Сделай так, чтобы я тебя простил!» — все понимают мои студенты. Только дальше курсовых их активность не распространяется.
Пишите, ребята, думайте… И действуйте, черт возьми!

Mar. 15th, 2009 at 1:22 AM

Списки кандидатов на муниципальных выборах можно будет выдвигать только политическим партиям. Соответствующие поправки в законы «О политических партиях» и «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» были приняты Госдумой сегодня в третьем окончательном чтении. Такие вот новости…

Кто-нибудь понимает, что происходит в стране? Ну, какие могут быть политические партии на уровне местного самоуправления? Зачем партиям (то есть одной известной партии) подминать под себя повседневную жизнь граждан уже прямо по месту их жительства? Ну, оставьте хоть в собственном городе людей в покое от политики! Что может быть особенно партийного, единороссийского в хозяйственных вопросах обустройства местной жизни и жизнеобеспечения — в работе городского транспорта, в вывозе мусора, в благоустройстве территории, в организации досуга детей и подростков? Пусть бы люди сами выдвигали на выборах местных хозяйственников, зачем тут партийное строительство и партийная дисциплина?
Во всех нормальных демократических странах — это пространство свободной гражданской самодеятельности, это школа самоорганизации рядовых граждан вокруг вопросов им понятных и близких, это прямой диалог с избранной ими властью. Здесь, внизу — создаются основы гражданского общества, оно ведь на самом деле растет снизу, где так важна культура прямой демократии, методы демократии корней травы… Чем больше свободы здесь — тем больше инициатив снизу, разнообразней и интересней жизнь, тем шире возможности развития территории — с участием жителей.
Что действительно надо было бы давно уже узаконить и найти под это деньги, так это местные независимые от всяких партий и всякой власти городские и районные общинные центры, инкубаторы гражданских инициатив, штабы по взаимодействию организаций граждан и властных структур. Здесь бы работали социальные организаторы, тренеры, социально ответственные юристы, обучающие актив местных общественных организаций социальному менеджменту,сетевому строительству, проектному мышлению и выполнению инициативных социально важных проектов улучшения качества жизни на местах в межсекторном сотрудничестве.
Эта культура уже возникала на пространстве постсоветской России, но ее сознательное, намеренное разрушение сверху, начатое 9 лет назад, продолжается и сегодня малопонятными народу действиями правительства и ручной Думы, послушно передающей все рычаги власти в один центр. Так подрываются основы демократии под маскирующими истинные цели опасной политики под маловразумительными лозунгами и фразами о демократии. И таким образом снова и снова русский народ делается козлом отпущения, якобы не готовым пока еще к демократии, якобы не способным у саморазвитию снизу на личностном уровне.
Привет гражданскому обществу — все более отдаляющемуся от нас усилиями нынешних политтехологов на службе у временного правительства…

Feb. 13th, 2009 at 7:42 AM

Если бы я был министром культуры или, не дай Бог, Михалковым, я предложил бы нашему президенту вместо Общественных палат и Общественных советов при нем создать хотя бы один, но государственный Кинотеатр Социальных Фильмов. Чтобы показывать свое расположение и оказывать таким образом поддержку и отечественным и зарубежным фильмам, несущим заряд высокой гражданской позиции и нравственности, дающих примеры побед, одержанных людьми в борьбе с системой или предрассудками, показывающих упругую силу самоорганизации граждан, потенциал гражданского общества.
Тогда бы не в 2 часа ночи, как вчера, показывали прекрасный «Северную страну» — фильм Нико Каро, основанный на реальных событиях о победе женщины в судебном процессе о защите своей чести и достоинства, а днем, да еще с последующим обсуждением, как мы в ГУ ВШЭ сделали это недавно с фильмом «Фрост против Никсона» в кинотеатре «Ударник».
Причем ничего необычного в такой специализации не вижу. Ведь были же у нас кинотеатры повторного фильма. За Западе есть артхаузные кинотеатры для экспериментального или авангардного кино. Их у нас называли кинотеатрами «трудного фильма». Я же предалагаю акцент именно на социальной актуальности с сюжетами, рассказывающими об объединении людей для защиты или реализации своих социально значимых интересов. Причем в любом жанре.
Такой кинотеатр, вводящий в центр общественного внимания и «Подмену» — фильм о поддержке местного сообщества женщины, отстаивающей свои права, и «Фрост против Никсона» , о том, как рядовой журналист добился от бывшего президента США если не раскаяния, то покаяния перед лицом всей нации, да и много других западных фильмов о демократии прямого действия, давно необходим в России как школа гражданских инициатив. Нам сегодня очень нужны такие фильмы как учебные пособия для граждан, выбирающихся из тенет тоталитарной культуры (кстати, предлагаю читающим этот пост, добавить в этот список другие поучительные картины по вашему вкусу).
Тогда бы и заскорузлые защитники советского социализма вроде твердолобого марксиста доктора наук Валентина Толстых, издавшего свою апологетику социализма под гордым названием «Мы были. Советский человек как он есть» , попритихли. Главное, будет с чем сравнивать.
Собранные в одном месте, такие социальные фильмы, может быть стали бы ориентиром и для отечественных художников, убедительным примером, способным вдохновить их не только на социальную критику (мы уже имеем целый ряд пронзительных, честных, откровенных картин вроде «Окраины», «Эйфории», «Южной Каледонии», «Шультеса», «Груза 200», «Дикого поля» ), но и на программы позитивного гражданского действия — в стране уже немало примеров и самоорганизации гражданского общества и драматических историй больших побед маленького человека. Позже я приведу примеры таких историй, может быть они пригодятся сценаристам. Помню, как-то Арабов тосковал именно по поводу отсутствия сюжетов о действии гражданского общества в России. Ловите момент, мэтр!
Comments
yusev_alexei
Feb. 13th, 2009
Вот несколько фактов насчет «Подмены»

Артур Хатчинс (мальчик, выдававший себя за сына Коллинз) в 33 года написал книгу о том, как ему удалось всех провести – не только близких друзей Уолтера, но даже «его собаку и кошку». Он сбежал из дома, потому что ненавидел свою мачеху, когда ему было 12 лет. Месяц скитался по Америке, и, когда его задержала полиция, уверял, что не знает никакого Коллинза. Но, поняв перспективы переезда в Калифорнию, быстренько переменил показания. За этот обман и фальсификацию провел в исправительных учреждениях два года. В последствие написал письмо Кристин Коллинз с извинениями.
Сама Кристин отсудила у правительства за свои мучения 10800 долларов
После дела Норткотта правительство подписало указ, разрешающий помещать за решетку людей, подозревающихся в сексуальных преступлениях против детей, даже без выдвижения обвинений в их адрес. Но, спустя несколько лет, закон был отменен, как нарушающий права человека.

Меня смущает что вначале картины есть титр, что фильм основан на реальных событиях. Порой не сказать что-то тождественно исказить общий смысл. Поэтому я бы не стал на месте создателей давать такие слова в начале, — ограничился бы упоминанием вовне, что «по мотивам».

Проблема этого фильма, как в большей степени и «Северной страны» в утрировании смысла в сторону общей идеи. А когда это происходит получается манипуляция зрителем, и он в лучшем случае становится её объектом, а в худшем не верит показанному. Я не верю, например, что Никсон был алчен до денег, и что это являлось важным фактором в отношении того, что он и его команда предпочли Фроста большой компании, которая также хотела его интервьюировать. Такими способами не добьешься демократизации населения, — опять-таки выходит манипуляция ради результата, и прежде всего в угоду нынешней сложившейся ситуации в политике.

Что же касаеся России, то это большая проблема что режиссеры не касаются в своем творчестве остросоциальных вопросов. Но это издержки системы — будучи зависимы от субсидий государства, создатели картин стараются избегать критики существующего уклада и критического подхода к режиму. Все фильмы, перечисленные Вами, шли ограниченным прокатом, в лучшем случае 25 копиями, что ничтожно по сравнению с полутора тысячами копий отечественных блокбастеров. Однако социальная проблематика всё же затрагивается хоть и завуалированно, даже в формально развлекательном кино. Только тот кто это делает, проводит в жизнь политику власти. Но никто не мешает критически настроенным к власти режиссерам и сценаристам талантливо воплощать критику строя в массовое кино. Но это чудовищно трудно и требует больших умственных усилий — проще делать такое кино для избранных («Бумажный солдат»). Хотя скоро на экранах выйдут «Горячие новости» — первый проект либерально настроенных «Кино без границ», римейка одноименного гонгконгского фильма Джонни То. Вот это, полагаю, будет первый фильм, который станет либеральным по духу и нацеленный на массового зрителя. Только большого отклика у зрителя он, к сожалению, не найдет, — уж слишком массы по-другому настроены. Но зато станет первой ласточкой. Хотя насчет успеха… — хороший повод чтобы проверить критическое отношение к власти!
yusev_alexei

Feb. 7th, 2009 at 6:32 PM

Один из профессиональных советников, которыми окружала себя еще советская власть, Федор Бурлацкий, написал выстраданную, эмоциональную историю трагедии перестройки – как свидетель и участник. Красной нитью – обида на тех, кто его не послушал. Но главное все же другое: читатель видит, где, как и почему Горбачев и Ельцин сходят с правильного (т.е. демократического, общечеловеческого) пути, принимают роковые решения. И ему, как немногим в этой стране, веришь. Может быть потому, что многие собственные догадки относительно самого худшего и неприличного подтверждаются. И никакой, к сожалению, мистики. Никакого особого русского пути. Народ вообще в этих играх ни при чем.
Книга называется скромно: «Михаил Горбачев — Борис Ельцин. Схватка.» Автор старается разобраться, что двигало и движет политической элитой СССР и постсоветской России, каковы истоки колебаний Горбачева, пытавшегося лавировать между коммунистами и либералами, как развалил он «Третий Рим» уступив Ельцину, Кравченко, Шушкевичу, Назарбаеву и другим актерам исторической сцены, вышедшим, увы, из одной школы – КПСС. Как подминал под себя враз похудевшую Россию неистовый властолюбец.

Книга полна политических страстей, о которых миллионы людей даже не догадываются. Почему,скажем, из разных вариантов реформ была выбрана гайдаровская, предполагавшая первым делом передачу государственной собственности в руки номенклатуры? Вместо того, чтобы ждать лет 15-20 пока поднимется мелкий производитель, помочь фермерам и сельским общинам, освободить частную инициативу в сфере обслуживания и торговли, сохраняя при этом и цены и социальную сферу, неграмотный Ельцин, жаждавший быстрых результатов любой ценой, облагодетельствовал своих товарищей по партии – бюрократов министерств и ведомств, директоров крупных предприятий. Отдал им собственность, взамен получал их лояльность. Народ успокоил, пообещав руку на рельсы положить, если чего.

Номенклатурная приватизация удалась на славу: политическая элита фантастически, невообразимо выиграла и обогатилась, не потеряв власть и получив собственность. Проиграл народ. Никогда не было такой пропасти между элитой и остальным населением. Автор предупреждает: это рано или поздно приведет к взрыву. Книга заканчивается эпохой Ельцина. Слово «Путин» не произнесено ни разу на 300 страницах. Но поскольку сегодня власть элиты только укрепляется, а пропасть остается и расширяется, готовимся к взрыву.

Почему же умные советники, совестливые демократы, прозорливые поповы, шаталины, ясины не смогли этому противостоять и проиграли? Тут Бурлацкий говорит нечто ошеломительное: потому что не могли перешагнуть рубеж, который легко преодолел Ельцин. Этот рубеж – кровь. Ленин — вождь. Наполеон — вождь. Сталин — вождь. Ельцин — вождь. Кто по колено, кто по локоть в крови. Демократы проиграли, потому что были типичными интеллигентами, не могли переступить.

А что же они тогда могли? А могли они поднять народ, если бы сумели не гнать его, как стадо, ведомое вождями, а учить самоорганизации, кристаллизации в конкуретноспособную силу, осознающую свои интересы и умеющую подчинить своим интересам и избранную ею власть и бизнес. Удивительно, но серьезный аналитик и политолог, Бурлацкий не замечает этой возможности как альтернативы в лице гражданского общества. Его мысль не покидает среду политической элиты, не исследует и не касается вообще исторических попыток самоорганизации разных социальных групп в пространствке повседневной жизни. А ведь оно начиналось — снизу, вне политики и вне бизнеса — зарождание третьего сектора, очагов гражданского общества на местах — как бастионы самообороны против бедности, бесправия и вымирания. И что важно: именно в этом пространстве некоммерческих и неполитических гражданских инициатив бывшие советские люди проявили себя цивилизованно, как вполне нормальные и способные к самоорганизации и саморазвитию, равные партнеры власти и бизнеса.

И происходило это как раз в ельцинскую эпоху, правда, за спиной вождя и без его ведома. Поспособствовал Запад, вкладывая деньги в обучение рядовых граждан навыкам прямой демократии и социального менеджмента. Но потом пришел Путин, и наступил ногой на горло гражданским инициативам. Какое гражданское общество? Нет никакого гражданского общества в России. Не созрел народ. Пусть пока в стойле постоит, не мешает серьезным людям дела делать. Вот народ и стоит, отдыхает. Только отдыхает ли? Или набирается отчаянной злости и нетерпимости? Пока власти удается канализировать эту негативную энергию против «внешних врагов» и «инородцев».
Жаль, что умный и опытный политолог не захотел высказаться по вопросам текущей политики…

Feb. 4th, 2009 at 6:22 PM

Итак, Мария Арбатова возмущается: «…как можно зарабатывать на гражданской позиции?» Объясняю: если моя гражданская позиция приводит меня в третий сектор, я прихожу не зарабатывать, но — работать. Работа должна быть оплачена, ибо другой у меня в это время нет. Кем же? В Советском Союзе такого института отродясь не было. Не было его и в постсоветской России.
А в странах развитой демократии такой институт есть. В системе БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ там накапливаются средства для тех, кто посвящает себя служению, кто приходит с социально значимой идеей. Это и есть независимая гражданская инициатива снизу, чтоб Вы знали. Институт благотворительности устроен довольно сложно, в его основе – социальные проекты, но он обеспечивает смягчение социальной напряженности, помогает в борьбе с бедностью, способствует внедрению социальных изобретений и вовлечению граждан в общественно полезную деятельность в том числе и в качестве добровольцев. Не знаю лучшего механизма питания гражданских инициатив и самого гражданского общества.

Я участвовал в экспертных группах нескольких западных фондов. Экспертные группы рассматривают заявки и дают им оценки. Через мои руки прошли сотни заявок на проекты со всех концов России, и я всегда поддерживал инновационные проекты с хорошими технологиями. До сих пор поражен изобретательностью авторов, новизной подходов к разгребанию авгиевых конюшен на просторах родины любимой. И было так: хочешь получить деньги на социальный проект — докажи, что запланированный социальный результат действительно общественно важен, а технология эффективна.

И потому нам было не стыдно «брать западные деньги за мытье полов в собственной стране». А если б мы не брали и не создали мир независимых гражданских инициатив и НКО, шоковая терапия страны кончилась бы летальным исходом. Да, тут больших денег не заработаешь. Но моральное удовлетворение ни с чем не сравнить. Это понимали те, кто в начале перестройки выбрал не бизнес и не политику, а третий сектор как точку приложения своих сил, кто сознательно поставил своей целью улучшение качества жизни не своей лично, а других, кто хотел здесь создать гражданское общество. Мария Ивановна не видит таких людей в своем кругу. Беда, да и только! В 90-х их было больше, чем сегодня. Но это, Мария Ивановна, результат «поднимания России с колен» по-путински.

Явное непонимание этого вопроса может быть объяснено тем, что мой оппонент явно не в теме: сама Арбатова никогда не получала грантов от западных фондов, и пришла она в мир общественных организаций значительно позже, когда гражданское общество уже прорезалось. Но как раз в это время российское правительство в знак признательности выгнало фонды из страны, и тут началось такое… Сначала государство предложило еще неокрепшему гражданскому обществу свои услуги: провело зачистку всего поля, ввело дополнительную отчетность, укрепило налоговые вериги, позволило силовикам вторгаться без суда и следствия в офисы и забирать документацию с носителями информации… Придумало Общественную палату, которая теперь распределяет гранты. Примерно так распределяет, как писательский дар Арбатовой позволил ей это увидеть. Это увидели многие энтузиасты первой волны, потому и ушли они, кто куда: кто в науку, кто в преподавание, кто в бизнес и даже … в Общественную палату.

А что касается «мытья полов в собственной стране»… Для начала надо хотя бы отличать членские организации вроде женского клуба, где каждый скидывается на каждое мероприятие для себя любимого (можно членские взносы, можно от случая к случаю), от огромного количества организаций принципиально другого типа, где нет и не может быть членских взносов. Это сервисные организации или организации социальных услуг специалистов, протезирующих хромающие функции нашего «социального государства» и особенно местных властей. Чаще всего это профессиональная работа социальных реаниматоров, профессиональных организаторов, педагогов, воспитателей, юристов, врачей, работающих с теми, кто не в состоянии платить им за услуги. Наш контингент – беспризорные дети, семьи алкоголиков, семьи инвалидов, брошенные своими детьми старики, русские переселенцы из бывших республик СССР, жители погибающей русской деревни. Это многие и многие миллионы, позабытые своим государством в период звериного дележа богатой державы. Именно американцы впервые объяснили хилым и коррумпированным государственным социальным службам: «Не рыбу, но удочку!»

Вот я и создал (за американские гранты) в начале 90-х Гражданскую Академию, где учились социальному менеджменту лидеры НКО и соседских сообществ. Мы обучили тысячи активистов, но сначала подготовили десяток профессионально обученных тренеров, написали брошюры, раздатки и книги. МОО «Народный Фонд» знали не только в Москве, у нас был авторитет, и я ли не пытался достучаться до власти… И «Яблоку» предлагал наши методики на Политсовете, и в правительство… Твердил: вот, Родина, бери готовую школу гражданских инициатив. В ответ тишина. И когда кончились гранты, кончилось все. На наши «членские взносы» не то что аренду учебного зала… Кстати, и зал отобрали под видом «споров хозяйствующих субъектов», ну, Вы знаете, как это… Чтобы не исчезли бесследно наши усилия, методики, концепции и культура, все бросил и написал книгу: «Как я строил гражданское общество». Я принес ее на заседание вашего клуба. Прочтет ли ее кто-нибудь? Может быть, лет через тридцать…

29 янв, 2009 в 19:47

Итак, общественное мнение страны власти готовят к диктатуре. Иначе как понять появление этих имен в одном ряду с великими гуманистами Пушкиным и Достоевским? Иначе как объяснить, зачем вытаскивать из исторических гробов создателей одной из самых страшных диктатур в истории человечества? Стране предлагают воздать должное вождям «великого дела построения социализма», принять треклятый тезис «цель оправдывает средства», забыть об уничтожении генофонда нации. Вот цена того фарса, в который превратили суд над КПСС Шахрай и команда беззубых обвинителей в начале перестройки.

Когда на Нюренбергском процессе яростное отрицание подсудимых своих преступлений грозило заболтать и обессмыслить обвинение, главный судья нашел единственно верное решение. Он задержал процесс, поручив помощникам разыскать кинодокументы. И когда присяжные, пресса, весь мир увидел чудовищные кадры массовых казней, печи Освенцима и Дахау, горы человеческих костей, газовые камеры и печи… — мир очнулся, и с тех пор геноцид и преступления против человечности обрели лицо. Страшное лицо. Для суда над КПСС тоже материалов и документов хватало. Не хватило последовательности и политической воли показать их народу, чтобы вынести окончательной приговор КПСС и вывести эту патрию за рамки закона за совершенные страшные преступления против человечности, за уничтожение десятков миллионов невинных и лучших, за запуганных и запутавшихся тех, кто остался в живых. Запутавшихся настолько, что мы до сих пор не очухались и не стали на твердую почву нравственности. В результате и сегодня мы не умеем отличить хорошее от плохого, добра от зла…

Обсуждать Сталина и Ленина по принципу чего больше, хорошего или плохого они сделали для Родины, и на этих весах взвешивать их историческое значение – это провокация, позиция вопиюще безнравственная. Снова возвращать преступников в поле общественного внимания, как исторических деятелей, которые еще могут стать примером сегодня, на самом деле воспринимается как позиция власти. Так власть незаметно манипулирует общественным мнением. И ведет она, как верно заметил известный кинокритик Юрий Богомолов в своей интеллигентной попытке достучаться до сознания невменяемого Александра Любимова в их радио диалоге, к опасной поляризации и конфронтации общества. Ибо если у нас еще не окончательно затмился разум, голосовать в XXI веке за то, кто из этих исторических фигур нужней нам для построения новой великой России, это безумие.

Да, трудно старшему поколению признать, что оно, выжившее, такая же жертва режима, как и те, кто попали под колесо массовых репрессий, что строили они что-то не то, потому и развалилось это что-то вместе с «дружбой народов» в три дня, породив нечто не менее чудовищное под именем демократии и свободы.

И можно представить, чего рано или поздно достигнет эта государственная политика, управляющая медийной практикой, стирающей грань между добром и злом во имя национального возрождения. Те российские граждане, кто никогда не сможет примириться с тем, что КПСС и ее вожди, совершившие чудовищные преступления против человечности, организовавшие геноцид своего народа, не осуждены как преступники и не поставлены раз и навсегда вне закона, эти люди вскоре вполне сами могут оказаться за решеткой. А куда еще их девать, если они будут мешать вновь оболваненному народу строить свое «счастливое будущее»?

Ибо такова логика морали, в которой цель оправдывает средства.

«У моей страны нет будущего. И не будет, …пока она, наконец, не покается и не внесет ясность в свое прошлое!» — вот о чем с горечью думал я вчера, 18 марта 2008 года, когда смотрел, как престарелый мэтр Анджей Вайда на сцене Московского Дома кино целовал руку российскому актера Гармашу, сыгравшему роль советского офицера, спасшего от репрессий жену и дочь расстрелянного в Катыни польского офицера. Может быть, его мать. А перед этим неловким и великим моментом набитый битком и взволнованный зал стоя аплодировал и аплодировал согнувшемуся в низком поклоне 84-х летнему автору «Катыни». Аплодировали не фильму, которого еще не видели, не великому польскому режиссеру, аплодировали тому, что ощущалось за кадром – это был тайный знак запоздалого покаяния хотя бы части общества, у которой еще сохранилась совесть и ответственность за свою страну, ее прошлое, настоящее и будущее.[1]

В зале были многие, кто не хаживал сюда десятилетиями. Я видел Владимира Лукина, тщетно искавшего себе места, Александра Сокурова, приехавшего из Питера на это событие, и лучше бы не выступал рядом с Вайдой на этой сцене представлявший официоз Владимир Наумов. Он так старательно обходил суть и смысл события, что стало стыдно за своих коллег, снова прячущих головы от еще незанесенного над ними меча. А что будет, когда мелькнет лезвие – мы это уже проходили. И ничему не научились.

Иначе не было бы нового позора, о котором знали, пришедшие сюда профессиональные кинематографисты и политики: в Федеральное агентство по культуре и кинематографии за прокатной лицензией фильма обращений не проступало. Это означает нежелание российских прокатчиков покупать права на «Катынь», что дипломатично объясняется его коммерческой нерентабельностью. Иными словами, фильм Вайды о преступлении НКВД и Сталина, тайно расстрелявших в Катыни 20 тысяч польских офицеров, добровольно сдавшихся после вторжения советских войск в Польшу в 1939 году по пакту Риббентропа-Молотова, фильм, номинированный на «Оскара», в России в широкий прокат не выйдет…

» …Великой державе трудно признаваться в преступлении, которое она совершила, – сказал Анджей Вайда, – но я бы хотел отделить российское общество от сталинизма. Правда необходима для нашего дальнейшего существования».

А сегодня, 29 января 2009 года узнал по радио, что Генеральная прокуратура или Верховный Суд (какая разница?) принял окончательное решение закрыть это дело …»по истечению срока давности». Вот так Россия скатывается к СССР…

[1] В 1989 году Михаил Горбачев передал Польше документы, из которых следовало, что расправа над военнопленными дело рук НКВД.

Январь 2009.

Я увидел в «Диком поле» продолжение темы «Эйфории», «Южной Каледонии», «Груза 200», «Случая в провинции», «Все умрут, а я останусь» — всей этой страшной серии фильмов, снятых молодым уже поколением художников. Это они так видят страну — вымирающая, спившаяся, одичавшая империя, задворки мира. Мы сидим тут в Москве и только и знаем про политическую тусовку и гламур. А молодежь, она знает об этой жизни больше. И болеет сердцем. И если уж эти ребята понимают, как обессмыслилась сама жизнь, как погибает нация, то нам не бранить их надо за противное зеркало жизни, а думать, как спасать положение.
Мне в этом фильме важно и то, что появляются два новых мотива: таящаяся где-то в холмах пустой степи нарастающая тревога, ожидание приближения неопознанного врага. И вторая: герой — человек долга, одиноко и обреченно делающий свое дело врач, спасающих всех, кто приползает к нему после пьяных драк в ранах и болезнях. Он не может спасти мир, потому приучил себя делать здесь то малое, что умеет и может. Обреченный на одиночество, он ждет свою любовь, но дает ей улететь туда, где еще теплится жизнь.
Но вот ключ к загадке, вырывающей фильм из притчи в прямую речь. Степь оглашает отчаянный крик иссущенной души, крик его начальника, приехавшего в эту степь к своему подчиненному с зарплатой из центра :
— У меня нет лекарств, у меня врачей два на весь район, у меня ничего не-ет! Бери вот зарплату, потому что и денег скоро не будет!
И финальное, самое мучительное и безысходное:
— Ну, что мы за люди такие, русские? Господи, если ты забыл нас, то почему не убил!..
Молчит Бог, молчит степь, а из ее глубин однажды придет молчаливый ангел смерти с узкими глазами и без слов и эмоций всадит скальпель прямо в сердце обмывшего его раны и ноги врача…

Вчера в 11 вечера у Белорусского вокзала в Москве пятеро бритоголовых молча сбили подножкой студента, за минуту превратили в месиво ботинками его лицо и сломали нос. Четверо били, пятый потрошил сумку и сторожил его испуганную подругу и растерявшегося товарища, который тоже предварительно получил удар в челюсть и отключился от активных действий. Когда пришел в себя, головорезы уже сделали свое дело и ушли. На глазах у прохожих и водителей, смотревших из проезжавших машин. И теперь подъехала патрульная машина, взяла не сбитого с ног товарища и объехала с ним квартал, как бы в поисках банды. Казалось, кто-то проводил какие-то учения. Через 40 мин. подъехала Скорая и забрала Руслана в больницу. Никакого уголовного дела заведено не было. Девушка сидит в больнице, вытирает кровь, сочащуюся из глаз ее Руслана, боится выходить на улицу. Девушка — моя внучка, недавно ей сделали сложнейшую и редчайшую операцию по пересадке печени. Ей нельзя волноваться и подвергать себя опасности…

Это Москва. И здесь та же атмосфера голой степи и то же гнетущее ощущение нарастающей тревоги и опасности.
— Господи, если ты забыл нас, то почему не убил!…

Jan. 20th, 2009 at 7:43 PM

Сегодня в 12 часов на Пречистинке на месте злодейского убийства Маркелова и Бабуровой собрались едва 200 человек. Даже в Чечне на митинг собралось более двух тысяч!
Месили, переминаясь с ноги на ногу, вязкий грязный снег, кто-то держал в руках свечки, кто-то фотографии. В припушенных снегом пятнах крови — горящие свечи. Гора дорогих цветов. На стене дома — хлесткие слова гнева и скорби, стихи, фотографии молодого красивого Меркелова, улыбающейся Насти. Тихо разговаривают между собой седые правозащитники, дают интервью прессе, много молодых лиц, но непривячно тихо: это не митинг, на него требуется разрешение. Люди пришли проститься… Вижу Дмитрия Катаева, Льва Пономарева… Цепь мелких милиционеров во главе с одним, покрупнее, выдавливает народ на тротуар. И, конечно, еще эти, в штатском. Слышу, как один амбал в кожаных блестящих брюках и в такой же куртке поверх толстого белого свитера тихо докладывает кому-то в мобильник:
— Человек 70, половина прессы. Все под контролем. Есть! Так точно!

И ни одного официального лица! А так хотелось, чтобы президент просто приехал и молча снял шапку. Ведь это у него в стране средь беда дня нарастает вал безнаказанных политических убийств. Так отмежуйся хоть от них! Но нет. Он прячется, как и вся верхушка, чтобы не дай бог, не подумали, что они осуждают убийц, что они на стороне закона. Зато теперь легко догадаться, на чьей они стороне.

Мы так гордились, так радовались, что избежали гражданской войны в период слома империи. Но, как видно, она все-таки стоит на пороге России … Расколотое общество начинает ферментировать боевые отряды в разных частях политического спектра. Градус жестокости и нетерпимости поднимается. Экономический кризис лишь подливает масла в огонь. И снова вопрос по поднятой теме: так для чего и кому нужны отряды ДНД?

А вот речь Станислава Маркелова, мужественного гражданина своей страны, за которую последовало то, что последовало:

http://marchenk.livejournal.com/178258.html

А профессиональный убийца, выстрелив в лицо пытавшейся его задержать девушки, спокойно вошел в метро (вдумайтесь — не бежал на машине, а просто вошел в метро!) и растворился в толпе. Люди дали ему уйти…

Январь 2009
Ну, как я могу допустить, что моя страна по воле премьер-министра цинично перекрыла вентиль и заморозила пол-Европы?
Как смириться с тем, что меня, нас, россиян он ссорит все больше и больше с украинскими братьями?
Я ЭТОГО НЕ ХОЧУ!!!

А что я могу сделать? Только поставить ряд волнующих меня вопросов.
Например,знает ли рядовой россиянин, что в июле 2004 года на высшем политическом уровне было принято решение о создании частной компании РОСУКРЭНЕРГО, в которой российские и украинские лица стали согласованно заниматься продажей среднеазиатского газа на украинском рынке?

Знает ли он, что в феврале 2005 года в газовом балансе компании РОСУКРЭНЕРГО появился газ российского, узбекского и туркменского происхождения, поступивший в рамках контрактов заключенных с ОАО «Газпром» и его дочерними структурами?

Слышал ли, какую роль компания РОСУКРЭНЕРГО сыграла в разрешении первого кризиса газовых отношений между Россией и Украиной Соглашением от 4 января 2006 года, подписанное РОСУКРЭНЕРГО, ОАО «Газпром» и НАК «Нафтогаз Украины»?

Кто объяснит, почему частная компания РОСУКРЭНЕРГО является центром согласования интересов России и Украины в вопросах сотрудничества в газовой сфере? Компания с одной стороны, выступает гарантом поставок газа в Украину по приемлемым для экономики этой страны ценам, а с другой является финансовым гарантом перед «Газпромом», который последовательно получает от РОСУКРЭНЕРГО оплату за поставленный в Украину газ. Зачем нужен этот посредник?

И кто же несет ответственность за нынешний конфликт, если не эта совместная русско-украинская компания? При чем тут правительства и главы государств, если есть РОСУКРЭНЕРГО?

Очень важно народу знать:
а) кто главные акционеры этой странной компании, среди которых, говорят, частные и весьма узнаваемые лица;
б) какую выгоду из этого конфликта извлекает этот хозяйствующий субъект?
в) почему об этом могущественном посреднике нет ни слова в СМИ, захлебывающихся новостями о газовой войне между Россией и Украиной?
г) какие дивиденды получила эта частная компания за эти годы, и не ради ли этих дивидендов нужен такой посредник кому-то?

Только ответив на эти вопросы, можно объективно судить о происходящем. Думаю, вмешаться в этот конфликт власть должна была с другой стороны, а именно расследуя дела посреднические. В противном случае вмешательство власти имеет своей целью лишь политические интересы… А это уже не нашего ума дело?